Импотент
Шрифт:
Каждый вопрос Луис сопровождал ударами по почкам профессора. От нарастающей боли профессор взвыл.
– Тут ошибка! Я вам сейчас все объясню! Не надо меня бить так сильно, мы же цивилизованные люди!
– Возможно, - согласился безымянный справа.
– Семьдесят тысяч и мы расстаемся почти друзьями. Можешь даже бесплатно провести ночь с любой из моих красавиц.
– Семьдесят тысяч?
– А ты что думал? Ты хочешь, чтобы мы тебя бритвой порезали? Ты же нашего Педро чуть на тот свет не отправил!
Теперь профессор Швацц отчетливо понял, что сутенеры могут запросто его убить. Он уже не сможет установить истину и доказать, что во всем виноват его несмышленый робот, сутенеры ему не поверят. А если и поверят, что от этого изменится? Ведь кто, как не профессор, должен отвечать за поступки своего робота?
– Да, да, хорошо, конечно, - скороговоркой проговорил профессор.
– У меня нет с собой таких денег, но через неделю я смогу ее достать... Так сказать, в знак компенсации!
– Завтра, - процедил Луис и помахал водительским удостоверением профессора.
– И запомни, мы теперь знаем, где ты живешь!
Он бросил пустой бумажник в лицо профессору, после чего сутенеры вылезли из машины и растворились среди приземистых домов. Арнольд Швацц перевел дух. Он посмотрел сквозь окно на проституток, столпившихся вокруг его машины, но воспользоваться услугами этих дам уже не хотел, да и не мог.
Как-то не по себе было побитому профессору. Никогда раньше его не били так больно по лицу. Пот катился по лбу профессора, когда он поехал прочь от этого страшного места. В голове его была только одна мысль:
"Я прибью этого железного придурка. Ломом, и прямо по безмозглой голове!"
Глава десятая
ВСТРЕЧА С МОНСТРОМ
Надо ли говорить, что Арнольд Швацц ехал к своему дому в самом отвратительном настроении? Все его тело нестерпимо болело, избитое лицо горело от стыда и пощечин, профессор мечтал только побыстрее добраться до дома, выпить виски, чтобы забыть испытанный ужас, и отлежаться.
Уже подъезжая к своему двухэтажному коттеджу, Арнольд почувствовал что-то неладное.
Из его тихого дома, из его пристани покоя и умиротворения, где он отдыхал после напряженной научной работы возле камина в мягком кресле, доносились подозрительный шум и пьяные выкрики. Профессор, как гончая, повел носом воздух, ноздри его затрепетали. Он сразу понял в чем дело: этот мерзавец Арни снова привел в дом каких-то девиц и устроил там безобразный притон.
Арнольд Швацц вышел из машины и побрел к дому. Вся лужайка была заставлена десятком машин, на одном из фургонов значилась эмблема киностудии "Парамаунт".
"Не может быть!" - изумился профессор.
Но так оно и было! Вся кинобратия веселилась в его доме, резвилась с шиком, как это и принято в мире большого кино-бизнеса. Слышался звон роняемой посуды, кто-то фальшиво пел, стуча по клавишам старинного клавесина, хлопали пробки шампанского.
Профессор спрятался за дерево и вовремя - из окна первого этажа вылетел, разбив стекло, какой-то тип, почему-то со стулом в руках, весь порезанный, как свинья на бойне. Ничуть не обидевшись, мрачный тип поднялся с лужайки и, кинув стулом в другое окно, полез вслед за ним. Профессор перевел дух. Какой же погром они устроили в его доме?
Арнольд Швацц прильнул к одному из окон и обнаружил, что виновник его негодования - Арни - сидит на диване в обнимку с Барбарой, лицо которой просто светится от удовольствия, и попеременно целует ее то в высокую грудь, то в спелые красные губы. Собравшиеся гости, в которых профессор признал известных актеров, словно сходивших с экрана телевизора, и самого прославленного режиссера, пили шампанское, смешивая его с подвальным виски профессора.
– Боже мой, спаси и помилуй, - взмолился профессор.
В дом ему идти было нельзя, поскольку там находился его обнаглевший двойник. Профессор вернулся в свой "Форд", накрылся пледом и попытался уснуть. Под шум оргии, доносившийся из коттеджа, уставший от своих похождений, Арнольд Швацц задремал.
Он остановил машину возле стройплощадки и посмотрел на часы. Ровно в час дня все рабочие должны были пойти на обед, и тогда профессор сможет проникнуть за деревянный забор, покрашенный в зеленый цвет, незамеченным и присмотреть подходящий для себя лом.
Наконец, остановились краны, по этажам перестали бегать вооруженные носилками потные рабочие, лопаты и отбойные молотки были сложены в кучи. Швацц нацепил на нос черные очки, поднял ворот своего плаща и напялил шляпу на самые уши. Похожий теперь на агента секретной службы, профессор принял задумчивый вид и пошел на стройку.
Швацц ходил по стройке минут десять, высматривая подходящий инструмент, пока возле большой кучи гравия не нашел увесистый лом, как раз такой, как ему хотелось.
– Вот это то, что надо, - пробормотал он удовлетворенно.
Ударить робота ломом и, таким образом, расправиться с ненавистным железным соперником, представлялось профессору отчего-то символичным. Лом виделся ему этаким фаллическим символом, как у Зигмунда Фрейда. В какой-то мере это означало разрушить свое прошлое, то время, когда он был простым американским импотентом.
Завернув лом в свой плащ, чтобы никто не увидел, профессор Швацц вернулся к своей машине и с изумлением обнаружил, что она исчезла. С минуту он в раздумье потоптался на месте, не понимая, куда мог деться его "Форд".