Император
Шрифт:
– Он еще и королевской-то короной не коронован!
– Тем более!
– А говорят, императорскую уже получил. Токмо не все князья за него молвили.
– Егор прав, – поддержала мужа Елена. – И не потому, что он супруг мой и князь великий. Просто прав – и все. Сигизмунд Люксембургский – честолюбец младой, и нет такой авантюры, в которую б он сейчас не пустился, дабы гордость свою показать и силу. Чтоб все фюрсты немецкие поняли… Ах, милый! – Встав, княгиня подошла к Егору и обняла его за шею. – Вот бы тебе фюрстом стать! Тогда б мы германцев прижали. Сами б могли императора выбирать, с другими фюрстами договариваться… их всего семь, кажется? Тех князей, что императора избирают.
– Семь, – авторитетно подтвердил владыко. – По указу великого короля Карла Люксембурга князья те курфюрстами именуются. Внутренние дела свои сами по себе ведут, императора избирают и право управлять империей имеют. Четверо светских князей, – тут отец Симеон, чтоб не коверкать язык, перешел на немецкий, – король Богемский, пфальцграф Рейнский, герцог Саксонский да маркграф Бранденбургский, и трое – церковных, архиепископы Майнца, Трира и Кёльна. Люксембурги – наследники Богемской короны, а Сигизмунд, удачно женившись, еще и король Венгрии. Опасен зело!
– Знаю, что опасен, – согласно покивал князь. – Он свою империю строит… точней – возрождает, мы – свою. Европа маленькая – двум медведям в одной берлоге не ужиться. Вот Сигизмунд и замыслил нас с Ганзой да с орденскими немцами стравить. Не первый же раз такие случаи! Еще и под свеев сработали, помните? Но тут мы сие за правду приняли – свеям ведь есть за что нам мстить – за Стокгольм разрушенный, за Або. Кстати, надо бы на Стокгольм им деньжат подкинуть – есть ведь!
– Ой, – закручинился святой отец. – Возьмут ли?
Егор подбоченился:
– Если лично я привезу – возьмут.
– Да, господине… тебя они уважают.
– Было б неплохо и к тевтонским немцам заехать, – на ходу соображала Елена. – И в Ганзу – прямо по городам самым важным – в Любек, Росток, Гамбург… А еще… – Тут княгиня вдруг хлопнула в ладоши. – Еще б и по немецким землям… что там рядом-то? Бранденбург?
– Я б и до Трира с Майнцем добрался, – усмехнулся Егор. – Уж не сомневайтесь, настропалил бы всех – хватит Люксембургам воду в Европе мутить, пора уже нам ими заняться, иначе как бы не поздно было!
Сказал, как припечатал, – и Симеон, и супружница молча согласились. Князь довольно потер руки – этих двоих он считал самыми умными людьми на Руси, прекрасно разбирающимися в текущей политической ситуации. Если уж они с ним согласились, так дело ясное: надобно ехать!
– Тевтонский магистр Генрих фон Плауэн да ганзейские ратманы меня в лицо знают, – в возбуждении прохаживаясь по горнице, прикидывал князь. – В Стокгольме – тоже еще не забыли…
– Ой, не надо бы сейчас такой памяти! – Елена бросила в рот засахарившийся кусочек меда – так делала с недавних пор, когда уж очень хотелось погрызть ногти.
– Ничего, – успокаивающе улыбнулся Егор. – Главное, чтоб свеи силу нашу помнили. А они – помнят! Я им против датчан помощь предложу, а потом уж и в Бранденбург или к саксонскому курфюрсту подамся, мы ведь знакомы. Он меня и другим фюрстам представит. Что ты так смотришь-то, Елена? Сама ведь понимаешь, что мне лично – ехать. Кому же еще?
– Да уж, понимаю. – Княгиня вздохнула, как вздыхала бы всякая добропорядочная жена, которой предстоит долгая разлука с мужем. И так же, как любая жена, сказала: – Ты береги там себя!
Егор чмокнул супругу в щеку:
– Ты про мои видения не забывай, милая. Знаешь ведь, все опасности я предвижу и сразу на них реагирую.
– Да знаю, – тихо согласилась Елена и еще тише добавила: – Может быть, потому-то ты до сих пор и жив.
– Что ты там шепчешь-то?
– Говорю, молиться за тебя буду! А ты, любимый супруг мой, поезжай с легким сердцем и не переживай – я за тебя с государством управлюсь…
– Кто б сомневался!
– …а корона германская нам бы не помешала!
Юная княгиня вдруг улыбнулась так широко и весело, что даже вечно озабоченный делами владыко посветлел лицом да поддержал Елену:
– Правильно, не помешала бы! И что с того, что германские земли все сами по себе живут? У нас на Руси так тоже совсем недавно было, покуда ты, великий князь, не пришел.
– С папами бы еще решить, – подумав, предложила княгиня. – Их ведь сейчас трое, так?
– Так. – Отец Симеон кивнул и продолжил, поглаживая бороду: – Григорий, Бенедикт и Иоанн.
– Там поглядим, кого поддержать, – махнул рукой князь. – Кто кобениться не будет и с Сигизмундом чуток подмогнет.
Посольство решили отправить тайно – Сигизмунд хоть и молод, да уперт, умен и коварен изрядно, да и руки у него длинные – зачем зря рисковать? Двойника – как когда-то – вместо Егора не ставили, ни к чему было. Просто отправили три богатых обоза с войском разом да в разные стороны – один в Москву, другой – в Орду, третий – в сторону Вологды. Князя великого во всех трех отрядах видели, а куда он точно выехал, никто поведать не мог. Может, в Москву, а может – и в Орду, но скорее всего – через Вологду в Хлынов да в Вятку – давно туда собирался, самолично глянуть, как сибирские дела идут.
Уезжая, князь совершенно официально, как не раз уже делал, оставил вместо себя править супругу, пресветлую княгиню Елену… тяжелую руку которой знали отнюдь не только волшбицы-колдуньи. Правила княгинюшка жестко, кровь лить не боялась и мятежи подавляла нещадно, потому и уважал ее народ не меньше, чем самого князя. Страшился! А без страха-то – как?
Все три отряда – московский, ордынский, сибирский – отгуляв, вышли из Новгорода одновременно: быстро, четко, организованно. А немного погодя отчалили от Ладоги три двухмачтовые морские ладьи, две каракки и четыре когга, принадлежавшие некоему Федору Тимофеевичу, посаднику Славенского конца Торговой стороны Господина Великого Новгорода. Федор Тимофеевич, человек пожилой, опытный и умный, всегда поддерживал князя во всех начинаниях и даже, осмелев, давал ему советы, которым великий князь не считал зазорным следовать, за что посадник уважал его еще больше.