Чтение онлайн

Правда, сильнее всего я чувствую стыд за то, что заставила маму два месяца мучиться со мной в клинике, за мою трясущуюся, вспотевшую руку, которую мне приходится отнимать от ее руки, чтобы опереться на ближайшее дерево. Стыд за внезапный спазм во внутренностях.

Макароны с сыром, которые я съела на обед, кувыркаются в моем съеженном желудке. Прошло всего две недели, как я начала нормально питаться, поэтому он еще не привык к ощущению полноты.

«Что это?!»

И тогда я падаю на колени, а она у меня в горле взбивает еду, превращая ее в желчь, и допрашивает, вечно допрашивает.

«Скажи, на что это похоже, когда чуть не умерла?»

Почти, почти, но не вполне, во время голодания организм может функционировать.

Сегодня я увидела ее на людях. Прошло несколько недель с тех пор, как я последний раз видела ее. Она шла ко мне по оживленной деловой улице: болезненная девушка, бледная, дрожащая, но, пожалуй, хорошенькая если кому нравится такой распотрошенный вид. Ее волосы торчали в разные стороны, сухие светлые дреды, свободно перевязанные тесемками. Я еле ее узнала.

На ней была кожаная куртка и мальчишечьи джинсы, висящие на бедрах на кожаном ремне. Изношенные черные армейские ботинки, а под мышкой толстый потрепанный медицинский словарь.

Я хотела было увильнуть от нее, но она сама повернулась ко мне и заговорила. Кажется, она всегда со мной говорит:

«А ты так и не ответила на мой вопрос».

«Что?»

«Так на что это похоже?»

«Отстань».

Попав в луч солнечного света, мы остановились и уставились друг на друга сквозь зеркальное окно здания. Передо мной стояла эта пропащая девица, и ее вид меня ошеломил. Это была я.

До того как подошел конец семестра, то есть еще до того, как мне стало совсем худо, по правде говоря, на медицинском факультете было классно. Я рванула с места в карьер, как Холли. Мне хотелось ворваться в мою жизнь, жизнь за пределами тусклого алюминиевого мирка зеленых газонов и унылых женщин. Мне нужно было затеряться во внешнем мире, выбить из головы мысли об Ив, моей бывшей подруге, которая тем летом уехала в Германию и ничего не пообещала мне, разве что прислать открытку.

Я только что экстерном получила степень бакалавра по биологии, и мне хотелось того, что я видела в кино: друзей, учебу, степень магистра после учебы, карьеру. Картинка из моего будущего стояла передо мной четкая, как голливудский фильм: меланхолическая девушка из пригорода поступает в университет, находит себя, свое призвание, парня, получает диплом. Потом ностальгическая музыка, камера переходит на меня, я сижу в комнатушке студенческого общежития, колышутся жесткие желто-коричневые занавески из синтетической ткани, я смотрю на учебники по биологии, слушаю, как наверху девчонка, вытравленная блондинка, занимается любовью со своим длинноволосым парнем. Я накручиваю на палец прядь волос, я довольна до одурения, сижу и ловлю свой ботанический кайф. Эта девушка – я, это она Здравствуйте-Меня-Зовут…

Мне достаточно того, что я курю сигареты моей соседки по комнате, высунувшись из окна, смеюсь над пьяными студентами, которые бегают по улице в одних трусах. Я впитывала все, что могла, и несколько месяцев у меня получалось, я так жила. Все у меня шло нормально, совершенно нормально. классический рок из соседнего мужского общежития был саундтреком моей жизни.

Потом, в середине второго семестра, я вдруг стала потерянно бродить по кампусу.

– Простите, м-м, вы не могли бы сказать где тут, э-э здание с такими, ну, знаете, типа башенками…

– Вы про библиотеку? Милочка, она прямо перед вами.

Меня охватывают приступы горяче-холодной паники, из-за которых меня трясет. Мне нужно вернуться в комнату, лечь в кровать, накрыться с головой одеялом и ждать, пока тело перестанет дрожать. Похоже, это панические атаки, когда я часами хожу и считаю кости, называю органы тела, мускулы, болезни, занимаю себя какими-то делами, чтобы отогнать чистый, неразбавленный ужас, который крутится у меня в животе, словно змеиный хвост, и грозит вырваться в любую секунду и заманить в ловушку какого-нибудь ничего не подозревающего беднягу, студента или преподавателя.

Как ни удивительно, я еще как-то умудрялась учиться. Такое впечатление, что я только и могла, что писать контрольные, забивать каждую свободную минуту книгами, конспектами, лабораторными, лекциями. Но по ночам, когда девчонка сверху давно уже успокоилась, ублажив своего хиппаря-приятеля, и занавески казались жесткими и дешевыми, я не могла оставаться в этих стенах. Я слишком много узнала, мои мозги были битком набиты, а та их часть, где еще оставалось свободное место, начинали думать об Ив. Я стала то и дело пропускать обеды и завтраки и чуть сбавила в весе, потому что волновалась из-за оценок. Однажды ночью, когда мне надоело заниматься, я пошла шляться по барам.

– Жизель! Черт возьми! Мисс Зубрила наконец-то вышла на свободу!

Это Сьюзен. моя соседка по комнате, шотландка Сьюзен была высокая и рыжеволосая, всегда улыбалась, она специализировалась по психологии. Она мучилась со своими руками – на них выскочила какая-то экзема, и я пыталась вывести ее мазями и компрессами. Поскольку все это было как мертвому припарки, Сьюзен носила атласные перчатки до локтей, чтобы не выставлять напоказ свою, как она выражалась, «чертову проказу».

– Привет, Сью. Что пьешь? – спросила я, неуклюже встав сбоку от стола, мне было неловко, что я оказалась в центре внимания.

Тем вечером в баре Сьюзен сидела за большим столом в окружении друзей. Они праздновали чей-то день рождения, и на одном конце стола громоздилась горка симпатичных подарочных пакетиков. Сьюзен сидели между двумя парнями университетского вида, а на девушках с другого края стола были маленькие черные платья. Меня вдруг обуяла робость, я подтянула провисшие джинсы и выставила грудь колесом, пытаясь скрыть пятна на поношенной майке.

– Сегодня скидки на «Отвертки», – сказала она. – А еще у нас полно пива, но я пью виски.