Хранители
Шрифт:
– Можно сказать твоим родителям, что ты здесь? Хотя бы маме. Она поможет тебе.
– Нет.
– Что ты собираешься делать?
– Как-нибудь устроюсь.
– Но ведь все кончено. Рано или поздно тебе придется сдаться. Тебе ничего не будет, я уверен. Они, наверное, вообще не будут строго наказывать мятежников, если все так легко обошлось. Правда, могут из школы исключить…
– Исключить? – Майк рассмеялся. – Об этом я даже не подумал.
– Но ты согласен, что придется когда-нибудь сдаться? Нельзя же прятаться всю жизнь.
– Помнишь, я однажды говорил тебе что-то вроде этого? – спросил Майк.
– Просто, мы поменялись местами: ты здесь, я в бегах. Забавно…
– Да, ты прав. Ты остался один, как я когда-то. Все твои друзья в тюрьме.
– Или убиты. Только не все – некоторым удалось спастись.
– Тебе нельзя здесь оставаться, они найдут тебя.
– В Графстве – да.
– Что ты хочешь сказать? – удивился Роб.
– Нашему командиру удалось бежать. Он подозревал, что в Графстве ничего не получится, и хорошо подготовился на случай провала. У нас много друзей в Урбансах.
– Там не было восстания – это слухи.
– Его и не должно было быть. Пока. Но это не значит, что в Урбансах нет никакого сопротивления. В следующий раз мы начнем оттуда. Просто это займет больше времени.
– Ты все еще надеешься на революцию?
– Конечно.
– Ты сумасшедший! Даже если в этом есть крупица смысла, у вас нет никакой надежды на победу. Неужели ты не понял?
– Может, наши шансы и не блестящи, но они есть. Есть и надежда.
– Ты хочешь…
– Перейти границу. Как ты когда-то. Только в другую сторону.
– И жить в Урбансе? – все еще не веря, спросил Роб.
– Да.
– Среди шумной толпы, в убожестве и нищете? Да ты возненавидишь все это. Я знаю, что такое Урбанс, ты – нет. Строить планы, сидя в уютных деревенских домах и помитинговать несколько часов – совсем не то, что жить в Урбансе день за днем, месяц за месяцем.
– Я и не жду удовольствий.
Роб понял, что Майк серьезен. Очень серьезен. Что он мог сделать? Он снова предал Майка – миссис Гиффорд была права. Но, с другой стороны…
– Ты ошибаешься, – сказал Роб. – Я уверен, ты сам поймешь. Тогда ты вернешься. Если бы я…
– Я знаю, – Майк положил руку на плечо Роба. – Если бы даже ты захотел, я бы не взял тебя.
– Не уходи. Тебе ничего не будет, если ты сам придешь в полицию.
Майк взглянул на него.
– Думаешь, не будет?
– Уверен! Опасность миновала…
– Не надо, – перебил Майк. – Я уже все решил.
– Если бы ты только повидался с родителями…
– Неужели ты думаешь, они позволят мне уйти? – Роб молчал. – Я вообще не собирался здесь появляться, просто было по пути, и я решил, что лучше стащить еду из дома. В другом месте могла залаять собака. А Тэсс только пыталась облизать меня от радости. Теперь – все. Пора. Я хочу до утра перейти границу.
– А Капитан? Ты ведь не сможешь взять его с собой?
– Нет, – Майк улыбнулся через силу. – Я отпущу его. Капитан сам найдет дорогу домой.
– Останься, прошу тебя!
– Нет.
– Я позову твоего отца!
– Ты не сделаешь этого.
В его голосе не было уверенности, но Роб знал, что это правда. Он кивнул на мокрую грязную одежду Майка.
– Выброшу утром.
– Спасибо. Я пойду. Если передумаешь… – он улыбнулся. – Вряд ли, я знаю. Просто, на всякий случай, я собираюсь в Саутгемптонский Урбанс. Городок называется Истли, Десбороу-роуд, 244. Если меня там не будет, кто-нибудь скажет, где меня найти.
– Я провожу тебя.
– Не стоит.
– Наоборот. Если кто-нибудь проснется, я скажу, что не мог уснуть и пошел прогуляться. Или проголодался, отсюда и цыпленок.
– Хорошо, пошли.
Заскрипели ступеньки, но все было спокойно – дом спал. Из-под двери гостиной пробивался свет, мистер Гиффорд еще не лег. Они прошли мимо на цыпочках. В кухне Майк прихватил хлеб и несколько толстых ломтей ветчины.
По очереди они вылезли через окно. Луна выглядывала из-за облака, освещая дом и темные силуэты деревьев. Тихонько заржал Капитан, когда они подошли к кустарнику.
Они пожали друг другу руки и попрощались. Не теряя времени, Майк вскочил в седло и поскакал по серебристо-черной траве.
10. ХРАНИТЕЛИ
Одетые в алые мундиры, высокие кожаные сапоги, со шпагами на ремнях, они, на первый взгляд, ничем не отличались от обычного патруля. Странным показалось то, что их главный вошел в дом без доклада слуги и даже не дожидаясь позволения. Он застал семью за завтраком. Это был высокий смуглый человек, лет тридцати, с тонкими чертами лица и деланной улыбкой. Он сдержанно поклонился, щелкнув каблуками.
– Надеюсь, вы простите мою бесцеремонность, – говорил он быстро, сухо и, судя по тону, нимало не волнуясь, простят его или нет. – Дело правительственной важности, не терпит отлагательств. Моя фамилия Маршалл. Капитан Маршалл.
Роб с удивлением заметил, что на ремне у капитана прицеплена кобура, а из нее торчит рукоять револьвера.
– Это… о моем сыне? – спросил мистер Гиффорд.
– А что – ваш сын?
– Я думал…
Маршалл холодно смотрел на него, кожа вокруг глаз огрубела и покрылась морщинками, как бывает от жестокого солнца и холодных ветров. В нем уживалось странное сочетание несдержанности, даже резкости, и дисциплинированности. «Ветеран Китайской войны», – догадался Роб.
– Вы видели своего сына с тех пор, как началось восстание?
Мистер Гиффорд покачал головой.
– У вас есть какие-нибудь известия о нем, капитан? – спросила миссис Гиффорд.
– Только то, мэм, что выписан ордер на его арест за участие в вооруженном мятеже.
– Значит, он жив?!
– Возможно. Я не располагаю противоположной информацией, – он перевел взгляд на мистера Гиффорда. – Надеюсь, вы понимаете, что если ваш сын вернется домой, вы обязаны немедленно сообщить об этом властям и задержать его до прихода полиции?