Холодные берега
Шрифт:
– Да ты в своем уме! – рассвирепел я. – Чего несешь!
– Когда позвоночник ломают, то под себя ходят, – сообщил Марк. – Пошевели ногой.
Я попробовал, но ничего не ощутил.
– Нога шевелится, – сказал Марк.
Приподнявшись на локтях, я глянул на ноги. Напрягся.
И впрямь – двигаются.
– Как же так, словно немые… – прошептал я.
Мальчишка вдруг засмеялся:
– Ильмар… да я же у тебя на коленках четыре часа просидел… отдавил тебе ноги. Пройдет!
– Тьфу ты…
Встать не получилось, зато я сел. Ноги и впрямь начало покалывать.
– Отъел задницу, – абсолютно несправедливо ругнулся я на мальчишку. – Где летунья?
– Вон…
Хелен сидела в стороне. Левая рука у нее была замотана в самодельный лубок, она как раз затягивала зубами последний узел.
– Поломалась немного, – пояснил Марк. – Да не беда, главное – живы.
– Тебе все не беда, сам-то целехонек…
Я огляделся. Вокруг, метров на сто, не вру, валялись обломки планёра. Здесь, наверху, берег был довольно ровный, абсолютно пустынный. Пригорки, песок, редкие чахлые кустики. Шум моря под обрывом позади почти не слышен.
– Хелен! – крикнул я. Летунья обернулась. – Спасибо!
Она непонимающе смотрела на меня.
– Хелен, ты посмелее любого мужика! – сказал я. – И поискуснее. Спасибо, что жизнь спасла, что в панику не ударилась. Может я и вор презренный, только все равно – буду за тебя Сестру с Искупителем молить!
Девушка дернула плечами. Ее голубая форма была вся изорвана, блузку большей частью она на лубок пустила… и все же ей явно понравились слова.
– Плохая я летунья, Ильмар-вор. Планёр разбила. Знаешь, сколько планёр стоит?
Откуда же мне знать. Много, наверное. Я за всю жизнь столько не украду…
– Хорошая ты летунья, Хелен. Спасибо.
– А ведь ты к Виго тянула, Ночная Ведьма, – вдруг сказал Марк. – К гарнизону планёрному. Потому мы едва не сгибли!
– Уж очень ты смышленый, Маркус, – откликнулась Хелен.
Мальчишка усмехнулся. Он очень спокойный был, и даже чумазое лицо, грязная одежда, рваные штаны не могли скрыть этой уверенности.
– Мы где-то вблизи Байоны упали, – сказал Марк. – Знакомые места?
– Не пропадем, – успокоил я его. – Доберемся до города, отъедимся… ветчину тут хорошо готовят, переоденемся. Будь спокоен, я тебя не брошу.
Что-то меня тревожило. Не так все шло. Совсем не так, как я думал.
– А деньги откуда? Воровать будешь?
Я помедлил, но все же полез рукой в карман и достал увесистый железный слиток.
– Сукин сын! – закричала Хелен. – Лишний вес тащил!
На эти слова я не отозвался. Невелик вес. Зато хватит денег домой добираться.
Марк улыбнулся, глядя на железо. Конечно, он не заметил, как я прихватил его из купеческой ухоронки.
– Встать можешь, Ильмар?
Я попробовал.
– Нет пока. Да не стой ты, парень, помоги ноги растереть…
– Не можешь – это хорошо, – вдруг сказал Марк.
Глаза у него были виноватые, но не слишком.
– А ноги ты сам разотрешь. Ладно? Мне пора, Ильмар-вор. Спасибо тебе за все, теперь разойдемся.
У меня челюсть отвисла.
Хелен захохотала, откидывая голову. Радостно и неподдельно.
– И тебе спасибо, Ночная Ведьма, – сказал ей Марк. – Ты и впрямь лучшая из лучших.
– Никуда тебе не деться, Маркус, – она перестала смеяться. – Все равно ведь схватят. Сам знаешь.
– Знаю, – согласился он.
– Повинись, мальчик. Повинись и сдайся. Дом простит…
– А вот это уже не твое дело, – отрезал Марк. – За себя бойся.
– Ты что же, гаденыш, уходишь? – ко мне вернулся дар речи. – Я тебя от рудника избавил, а ты бросаешь? Да я тебя придушу, щенок!
Мальчик повел в воздухе рукой. Губы его шелохнулись.
Я первый раз увидел, как лезут в Холод при ярком свете, и так близко.
Просверк – солнечный луч на острие, что выползает из ниоткуда.
Порыв ветра. Холодного ветра.
Марк стоял с кинжалом в руке и смотрел на меня.
– Достойный поступок для мальчика твоей крови, – сказала вдруг Ночная Ведьма. Марк ее будто и не услышал. Протянул мне нож, держа за лезвие, как положено.
– За мое спасение, Ильмар-вор, жалую тебя клинком Дома и титулом графа… – он замялся, – графа Печальных Островов.
Хелен от хохота упала на землю. Ударилась сломанной рукой, застонала, но смеяться не перестала.
– Владей по праву, применяй с честью.
Я машинально взял клинок. Посмотрел на узорную рукоять, на протравленное лезвие.
И впрямь – герб Дома. Аквила – орел, парящий с мечом в лапах.
Неужто Марк так родовит, что с малолетства вправе титулы жаловать?
– Прощай, Ильмар-вор.
Марк повернулся и пошел. Спина все же напряженная была, будто боялся он, что метну кинжал. Но шел ровно и не спеша. По песку, через кусты, все дальше и дальше.
– Граф Ильмар, позволено ли будет бедной баронессе присесть в вашем присутствии?
Хелен стояла надо мной, слегка согнувшись в насмешливом поклоне.
– Хозяин Печальных Островов, почему вы так спешно покинули свои ленные владения?
Она не удержалась, снова прыснула, как молоденькая глупая девчонка. Уселась рядом, сказала почти ласково:
– Граф… Граф-вор.
– Не смейся, летунья, – сказал я. – Все воры. И графы тоже. А над больным смеяться – последнее дело. Тебе руку сломало, мальчишке ум растрясло…
Хелен покачала головой:
– Ты не прав, граф Ильмар. Есть у него право дворянством жаловать. По крайней мере – было. Только особо не радуйся, титул с тебя мигом снимут…