Чтение онлайн

– Ты на меня, Чума, не вали. Шеф сказал, что ты нас встретишь на конечном пункте. Спроси хозяйку.

– Что за конечный пункт?

– Он не объяснил. Но это правда.

– О конечном пункте он толковал Людмиле Петровне.

– И мне тоже.

– И ты считал, что я жив?

– А как же, Чума!

– Чего ж так перепугался, как увидел?

– Не признал сразу.

– Чего ж хозяина пришить решил?

– Я такого не говорил.

– Говорил, Клин.

– Со страху, может.

И тут, откуда ни возьмись, выскочил на полянку, на которой мы стояли и мирно беседовали, заяц. Ну, косой! Чуть ты меня не подвел! Я глянул на него. И этого мига было достаточно, чтобы Клин сбросил сушняк и выхватил пистолет.

Я его немножко опередил.

Я не хотел видеть, как падает он, хватаясь руками за воздух. Не нашел он опоры.

Я смотрел, как улепетывает заяц. Будет о чем рассказывать, как двое охотников напали на него, но он их перехитрил.

Ладно, беги, заяц. А ты, Клин, лежи. Я человек православный, но хоронить тебя не буду. Не буду предавать тебя земле. Сообщу местной милиции. Это сделаю, обещаю. Если тебя раньше волки не слопают. Так ведь отравятся!

Лежи, Клин, я пошел к твоему шефу!

Я вышел к костру так, чтобы Людмила Петровна не сразу увидела меня. Драков раздувал костер, который стал угасать.

Услышав мои шаги, он спросил:

– Чего стрелял? Может, зайца принес? Займись костром.

– Зачем тебе костер, Драков? – сказал я. – Ни к чему он тебе.

Он стоял на коленях и лицо его стало белым, когда он увидел меня. Может, показалось, что мерещится.

Карабин лежал в двух метрах от него возле рюкзака.

– Это я, Драков, – сказал я. – Скажи мне – здравствуй!

Людмила Петровна обернулась и лицо ее вспыхнуло радостью.

– Это конечный пункт! – воскликнула она. – А я ждала, ждала… Все едем, едем…

Она увидела в руке у меня пистолет, потом перевела взгляд на искореженного страхом Дракова и радость ее потухла.

– Что происходит? – произнесла она тихо и позвала меня: – Володя!

– Я не мог сказать тебе раньше, – проговорил я, не спуская взгляда с Дракова. – Не получалось никак. Но этот человек, что был твоим мужем, настоящий преступник. Это самое нежное, что о нем можно сказать. Он многих убил.

Людмила Петровна немо смотрела на Дракова. Потом перевела взгляд на меня.

– Это правда?

– Мент проклятый! – прошипел Драков.

– Не усложняй свою жизнь, – сказал я. – Ты прекрасно знаешь, что государство тебя осудит за твои дела. Но у меня к тебе личный счет. Не забывай об этом.

– Боже мой, – шептала Людмила Петровна. – Я чувствовала, чувствовала…

– Это он приказал убить меня много лет назад, – сказал я спокойно.

– Я догадывалась, – шептала бедная Людмила Петровна.

– Сегодня слово за мной, Драков. Ты снова хотел убить меня. Я чувствую, на земле нам тесно.

Вспышка бессильной злобы, охватившая Дракова, прошла. Голова, видимо, начала соображать.

– Он говорит правду, Людмила, – сказал Драков. – Я его ни о чем не прошу. Но я тебя умоляю, я стою перед тобой на коленях… ради сына… ради моей любви к тебе… упроси его… чтоб отпустил… Ты будешь с ним. Значит, такая судьба. Я дам развод. Я вас озолочу. Вы не будете знать никаких забот. Только упроси его, чтобы он отпустил меня сейчас. Тут в портфеле все. Я дам доверенность.

– Перестань, Драков, – поморщился я. – Что ты плетешь?..

Но он оказался хитрей меня и на этот раз. Он говорил не мне, а ей, зная ее доверчивый характер.

– Людмила, прошу… умоляю… Зачем тебе моя жизнь?

– Володя, – стала подниматься с камня Людмила Петровна, – зачем тебе его жизнь? Он дает мне свободу.

– Сиди на месте, Люда! – крикнул я. Но она уже поднялась и пошла ко мне.

– Я буду свободна.

– Люда, не ходи! Назад! Что ж она сделала, милая!?

Я не мог метнуться влево, тогда бы она сразу закрыла на какой-то миг Дракова. А справа было дерево, и я уперся в него плечом.

– Не ходи! – крикнул я в отчаянии.

Она сделала еще шаг и закрыла собой Дракова от меня. Он воспользовался этим мигом, метнулся к лежавшему в двух метрах карабину и стал стрелять.

Я видел миг, когда Люда распахнула глаза, не понимая, что же случилось, почему она больше не может идти ко мне, почему падает.

Я прижался к земле и стремительно перекатился за дерево.

Драков выпустил все пули, самообладание оставило его.

И когда карабин смолк, я поднялся.

Драков повалился на землю и стал биться в истерике. У меня было одно желание – пустить все пули из обоймы в его лысеющую голову.

Но у меня был долг.

Я достал наручники, наклонился над ним и щелкнул дважды. Потом, почувствовав огромную слабость, опустился на камень, на котором только что сидела Люда. Камень еще хранил тепло ее тела.

Слезы брызнули из глаз. Я разрыдался, как мальчишка.

В глухой тайге плакали два мужика: один – за свою поганую шкуру, второй – о женщине, которая приходила на свет, чтобы осчастливить его.