Шрифт:
Знаете, я очень люблю выражение "волею судеб". Оно позволяет опустить несущественные подробности, предшествующие началу повествования – в частности, и этой истории. Ведь если вдуматься, события, что свели меня и Диджея с семейством Фам Пиреску, несмотря на всю драматичность, не имеют никакого отношения к нашему рассказу. Поэтому я поведаю о них как-нибудь в другой раз, а сейчас воспользуюсь этим спасительным приемом – "волею судеб".
Итак, волею судеб мы с Диджеем оказались у ворот некоей виллы, далеко за городом. Грозная табличка сообщала, что за забором – частные владения, хотя на самом деле там располагался сад, над которым возвышался богатый дом, представляющий собой результат нелегкого компромисса между десятком архитекторов из разных эпох.
Вид у меня, признаться, был не самый презентабельный: брюки измазаны грязью, нижняя губа разбита… Диджей же, напротив, выглядел прекрасно. Собственно, это не имело большого значения, так как я был единственным человеком, способным его лицезреть, ведь Диджей не кто иной как брауни – существо, людскому глазу невидимое. Благодаря загадочному капризу природы я являлся единственным исключением из правил, и не только видел его, но и дружил с ним. Волею судеб, не иначе.
Напротив нас стояли двое – большой и маленький. Большой был худощав, бледен и темноволос. Маленький был темноволос, бледен и худощав. А еще он был ребенком. Мальчиком не старше десяти лет, обладателем самого серьезного выражения лица среди детей. Оба незнакомца, и большой и маленький, носили строгие черные костюмы. Они внимательно смотрели на меня. Мальчик – равнодушно, лицо же его взрослого спутника выражало озабоченность, вызванную моей персоной. Точнее, моим видом.
– С вами все в порядке? – с родительской заботой в голосе спросил он, поглядев на мою кровоточащую губу с несколько повышенным, как мне показалось, интересом.
Я кинул взгляд в сторону, куда убежали мерзавцы, ответственные за то, что я оказался в этом месте, а также за мои грязные брюки, раненые губки и фразу "волею судеб" в начале повествования.
– За все не ручаюсь, но в целом – в порядке, – ответил я. – Спасибо. Вы очень вовремя появились.
– Не за что, – отозвался незнакомец. – Если бы даже они и не сбежали, уверяю вас, что мы с виконтом обязательно вмешались бы.
Не знаю, как у вас, а у меня слово "виконт" вызывает скорее ассоциации с преступным миром, нежели с аристократией и дворянством. Что-нибудь вроде "чтобы завтра бабки были, а то Виконт шутить не любит". Насмотрелись мы с Диджеем всякого мусора по телику от нечего делать, вот и результат. А ведь раньше слово "виконт" включило бы совсем иные ассоциативные каналы, ведущие напрямую к Дюма-отцу, мушкетерам, подвескам, подвязкам, чулочкам и женским ножкам. Согласитесь, женские ножки не самая плохая ассоциация, и не обязательно с виконтом. А вообще, с чем угодно. Лично у меня полсловаря путем ассоциаций в конечном итоге приходит к женским ножкам. А вторая половина к ним не приходит, и значит, не представляет никакого интереса. Впрочем, не будем отвлекаться.
– С виконтом? – переспросил я, постаравшись интонацией передать всю степень недоверия к этому слову.
– Ах, да! – всполошился незнакомец. – Разрешите представить вам моего юного подопечного: виконт Реджинальд Бартоломео Фам Пиреску, младший сын графини Розамунды Адрианы Фам Пиреску, хозяйки этой виллы.
Почему сын графини является виконтом – для меня загадка, но раздумывать над ней сейчас не время. От этого представления я испытал легкий шок, а серьезный мальчик, не отрывая от меня своего немигающего взгляда, еле кивнул в знак приветствия.
– Э-э-э… а вы? Вы тоже граф? – спросил я.
– О, нет! – воскликнул мой собеседник. – Я баронет. Но, увы, принадлежу к обедневшему дворянскому роду. Состою гувернером при виконте. Меня зовут Влад Максимилиан Булдеску.
Так. Графини, виконты, баронеты… Скажите, в ваших краях водятся графини, виконты и баронеты? Вот и в наших не должны… Так что, или меня разыгрывают, или имеет место легкое помешательство – не знаю, правда, чье. В любом случае я не собирался выказывать удивления. Не на того напали!
– Очень приятно! – я широко улыбнулся (улыбка номер 4: умеренное, ни к чему не обязывающее дружелюбие, глаза в процессе не участвуют). – Разрешите и мне в свою очередь представиться. Барон Сомверстоунский.
Вот так. Говорят, врать нехорошо, но в данном случае мы вправе считать, что я просто подыгрываю своим странным собеседникам. Диджей внимательно наблюдал за нами и ухмылялся – к моим спонтанным выдумкам он давно привык.
Реакция на мои слова была неожиданной. Баронет Влад Максимилиан Булдеску подпрыгнул, губы его растянулись в широкой улыбке (улыбка номер 6: искреннее и приятное удивление, исполняется большей частью мышц лица), глаза загорелись; он схватил меня за руку и воскликнул:
– Так вы аристократ?! Какой замечательный сюрприз! Это великолепно! Реджи, посмотри, этот господин дворянин, как и мы!
На юного виконта мой новоиспеченный титул произвел меньшее впечатление, реакцией мальчика был всего лишь еще один кивок. Но Влад словно ничего не замечал и продолжал ликовать.
– Я очень, очень рад! Будьте уверены, в этом доме вас ждет самый радушный прием. О, не спорьте, не спорьте, вы просто обязаны осчастливить нас своим визитом, ведь сегодня мы в узком кругу отмечаем десятилетие Реджинальда!
– Но, позвольте, я же не имею никакого отношения к этой семье, – несколько ошарашенный таким натиском сказал я, когда наконец удалось вставить слово.
– О, подлинного аристократа ни с кем не спутаешь! – восхитился Влад. – Конечно, воспитание и врожденная деликатность не позволяют вам просто взять и заявиться к незнакомым людям без приглашения, а мое, понятное дело, не является достаточным, ведь я всего лишь гувернер. Но вас приглашает лично виконт, а это совсем другое дело.
Он сделал эффектную паузу, а мальчик Реджинальд Бартоломео равнодушно заявил тоненьким голоском:
– Уважаемый барон Сомверстоунский, почту за честь видеть вас гостем на моем дне рождения.
Бред какой-то… На кой я им сдался? Да и видок у меня не очень-то подходящий для дворянских собраний. Я уже хотел было деликатно отклонить абсурдное приглашение, но вспомнил о существовании мерзавцев (ну, вы в курсе – те, что "волею судеб"), которые, вполне вероятно, затаились где-то неподалеку, ожидая, когда я останусь один.
– Что ж, я принимаю ваше предложение, – решился я.
– Вот и чудесно! – воскликнул Влад. – Прошу в дом!