Ну как же это мне сказать,Когда звенит трамвай,И первая звенит гроза,И первая трава,И на бульварах ребятня,И синий ветер селНа лавочку,И у меняНа сердце карусель,И мне до черта хорошо,Свободно и легко,И если б можно,Я б ушелУжасно далеко.Ну как же это мне сказать,Когда не хватит слов,Когда звенят твои глаза,Как запах детских снов,Когда я знаю все равно —Все то, что я скажу,Тебе известно так давно,И я не разбужуТого, что крепко, крепко спит,Но не моя ж вина,Что за окном моим кипитЗеленая весна.Но все равно такой порой,Когда горит закат,Когда проходят надо мнойБольшие облака,Я все равно скажу тебеПро дым,Про облака,Про смену радостей и бед,Про солнце,Про закат,Про то, что, эти дни любя,Дожди не очень льют,Что я хорошую тебяДо одури люблю.24 апреля 1935
«Нынче окна…»
Нынче окнаневозможно синие,просто невозможнаяшальная синь.Удивляются деревья в инее,что луну никто не снес в Торгсин.До того она сегодня золотистая,до того веселым золотом горит,что стихи выходят неказистыеи куда-то к черту убегает ритм…1935
«Ты помнишь, конечно, все…»
Ты помнишь, конечно, все:И моря зовущий плеск,И радость, которую тыМог ощупать руками.Была огромная ночь,И звезды летели к земле,И звезды казались тогдаВеселыми светляками.Ты помнишь, конечно, все:И как тебя обдувалВетер, который зналСтолько дорог и песен,Ты помнишь, как он звенел,Этот шальной простор,И как ты терял свой вес(Тебе казалось, ты таешь).Была огромная ночьИ полукружье гор.В небе плыла луна,Большая и золотая.Ты помнишь, конечно, все.В комнате синяя тишь.По комнате бродят тени,Ломкие как надежды…1935
«У земли весенняя обнова…»
У земли весенняя обнова,только мне идти по ноябрю.Кто меня полюбит горевого,я тому туманы подарю.Я тому отдам чужие страныи в морях далеких корабли,я тому скажу, шальной и странный,то, что никому не говорил.Я тому отдам мои тревоги,легкие неясные мечты,дальние зовущие дороги,грустные апрельские цветы…1935
«Я, наверно, родился поздно…»
Я, наверно, родился поздноИли рано.Мне — не понять.Эти слишком домашние звездыНе тревожат меня, не манят.Не разбить им и не нарушитьНадоевшей своей синевой,Устоявшийся на равнодушии,Утомительный мой покой.Отмахнусь.На простор. На улицу.Что же делать —Гостить так гостить.Надо быть молодцом,Не сутулиться,Не печалиться, не грустить.Шутки, что ли? Ну что же, вроде них.Только кто мне расскажет про то,Как мне быть без друзей и родиныПеред этою пустотой?Губы дрогнут. Но, крепко сжавши их,Я нагнуся, шагну, засвищу.От тоски, от обиды, от ржавчиныЧуть-чуть голову опущу.И пойду, чтоб вдыхать этот воздух,Чтоб метаться и тосковать.Я, наверно, родился поздноИли рано. Мне не понять.1935
«Быть может, мы с тобой грубы…»
Быть может, мы с тобой груб ы.Быть может, это детский пыл…Я понимал — нельзя забыть,И, видишь, все-таки забыл.Но слов презрительных чуть-чуть,Но зло закушенной губы,Как ни твердил себе — «забудь!»,Как видишь, я не смог забыть.22 октября 1935
Подымем по чарочке,Улыбнемся весело(«Весело ли, милый мой,Взаправду ли весел?»).Не надо, не спрашивай,Монах ли,Повеса ли,В кровати умруИли меня повесят.Чубарики-чубчики,Дальняя дорога,Песенка по лесенкеДо порога.За порогом звонкаяПолночь-темь.Улыбнешься тонко —«Полноте!».Ветер ходит долами,Наливай!Что же мне, веселому,Горевать…Только полночь в инее,Окно раскрой…Только листья падают, кружа.Если я умру этой синей порой,Ты меня пойдешь провожать?10 ноября 1935
«Капитан непостроенных бригов…»
Капитан непостроенных бригов,атаман несозданных вольниц,это я говорю — довольно!Без истерик. Подпишем приговор.Ваша сила! О чем тут спорить.Без истерик! Без ставок на удаль.Я не Ксеркс, я не выпорю мореи стрелять без толку не буду. Представитель другого племени,злыми днями в бездельники меченный, я умею от поры до временирасправлять по-мужскому плечи.1936
ГРОЗА
Косым, стремительным угломИ ветром, режущим глаза,Переломившейся ветлой на землю падала гроза.И, громом возвестив весну,Она звенела по траве,С размаху вышибая дверьВ стремительность и крутизну.И вниз. К обрыву. Под уклон.К воде. К беседке из надежд,Где столько вымокло одежд,Надежд и песен утекло.Далеко, может быть, в края,Где девушка живет моя.Но, сосен мирные рядыВысокой силой раскачав,Вдруг задохнулась и в кустыУпала выводком галчат. И люди вышли из квартир, Устало высохла трава. И снова тишь. И снова мир,Как равнодушье, как овал.Я с детства не любил овал,Я с детства угол рисовал!20 января 1936
«Ты снова, комнатка моя…»
Ты снова, комнатка моя,Плывешь сквозь захмелевший вечер.И снова шорохи таятНадежду о далекой встрече…О, как намного выше насНадежды наши и мечтанья!И так приходит тишина,Огромная до пониманья.И как я ей безумно радИ глубину ее приемлю,Они прекрасней во сто крат —Глаза, увидевшие землю!И комната моя плыветСквозь захмелевший далью вечер,Сквозь голубой февральский ледДо дорогой далекой встречи.18-19 февраля 1936
