Чтение онлайн

Маккус оттащил девушку от двери и, толкнув на софу, стал перед Файер на колени.

– Как только я узнал тебя, я хотел убить Стэндиша за то, что он играл с тобой в такие жестокие игры. Но смерть была бы для него слишком легким избавлением. Поэтому я обрек его на те страдания, которые он предрекал тебе. Его ждет изгнание из того мира, который, как он думал, будет всегда принимать его с раскрытыми объятиями.

Маккусу наконец удалось завладеть вниманием Файер. Когда отец снова позвал ее, она сказала:

– Папа, мистер Броули вовсе не держит меня в заложницах. Мы просто беседуем. Я скоро выйду.

Но герцога не так-то просто было переубедить. Он крикнул слугам, чтобы те готовились взламывать дверь.

– А леди Хипгрейв? – с вызовом спросила Файер. Ей казалось, что в этом случае Маккусу не удастся доказать свою невиновность. – Какая страшная судьба ждет ее, кроме того, конечно, что вы лишите ее своих умопомрачительных поцелуев?

Маккус широко улыбнулся, явно польщенный ее заявлением.

– Значит, мои поцелуи показались вам умопомрачительными, миледи?

Сообразив, что ее поймали на слове, Файер с гордым видом поднялась и отошла от него.

– Отвечать вопросом на вопрос, чтобы избежать прямого ответа, – очень умная тактика, но она свидетельствует лишь о вашей изворотливости, – едко сказала девушка.

Наблюдая за ней, Маккус увидел, как Файер взяла со стола фигурку грифа, выточенную из слоновой кости, и стал молиться про себя, чтобы ей не вздумалось запустить этой статуэткой ему в голову.

– Я не избегаю ответа, Файер, – мягко ответил он, прислушиваясь к звукам за дверью, где явно готовили штурм. – Леди Хипгрейв было не так легко обмануть, как Стэндиша. Эта женщина очень умна, и она, несомненно, заметила, что между тобой и мной каждый раз пробегает искра. Она сразу поняла мои чувства к тебе. Когда графиня высказала мне несколько нелицеприятных вещей во время нашего пребывания у Денингзов, я вынужден был пойти на уловки, чтобы заставить ее поверить в то, что я действую из собственных соображений. Естественно, леди Хипгрейв не собиралась после этого признания просто отпустить меня.

– Естественно, – эхом повторила Файер, и в ее голосе снова прозвучали язвительные нотки.

– Любовь моя, твое лицо сейчас по цвету не отличается от твоих чарующих зеленых глаз. Ты думаешь сердцем, а у леди Хипгрейв его нет, поэтому попробуй поставить себя на ее место. Что бы она сделала, если бы была уверена, что у тебя есть любовник?

Файер ответила, не раздумывая ни секунды:

– Она бы воспользовалась этим для достижения своей цели.

– Точно. Когда ты отрицала, что у тебя были хоть какие-то отношения со Стэндишем, ей это очень не нравилось, поскольку люди принимали твою сторону. Но если бы она сумела доказать, что появился некий джентльмен, который тоже делит с тобой постель...

Маккус замолчал, давая ей возможность самой сделать вывод. Файер задумчиво посмотрела на статуэтку и поставила ее на стол.

– Значит, я играла по ее правилам, не осознавая, что делаю? Какая же я глупая гусыня! – искренне досадуя, воскликнула она.

– Но тебя можно понять. – Воспользовавшись минутной слабостью Файер, он встал с кресла и подошел к ней. – Графиня с удовольствием раструбила бы о нашем романе, радуясь, что с помощью своей грязной игры она вот-вот достигнет цели. Когда же я признался, что у меня есть свои мотивы, чтобы неблагородно вести себя в отношении герцогской дочери, леди Хипгрейв тут же решила использовать твою сердечную привязанность ко мне в своих интересах. Я убедил ее, однако, в том, что следует немного подождать, и пообещал, что от этого мы оба выиграем. Графиня согласилась. Но я вынужден признать, что она не из тех женщин, которых можно назвать терпеливыми.

– Ей самой захотелось обладать тобой.

– Да, она решила заполучить меня в качестве любовника. В отличие от тебя эту женщину вела не любовь и даже не желание.

Ему было неловко говорить о таких интимных подробностях, и Файер это почувствовала. Она развернулась, чтобы отойти к окну, но Маккус преградил ей путь.

– Графиня искренне убеждена, что мужчину можно привязать к себе только постельными утехами. Она привыкла добиваться послушания, одаривая своих любовников нескромными ласками, и глупцы легко попадают в ее сети. Она же рассчитывает на то, что мужчина будет слишком порабощен ею, чтобы рисковать своим положением любовника. Леди Хипгрейв уверена в том, что сможет от любого добиться покорности.

В глазах Файер мелькнул луч надежды.

– И ты никогда не спал с ней?

В этот момент что-то тяжеловесное грохнуло по двери, и она треснула пополам. Со второй попытки дверь открылась. Пролетев по инерции до середины комнаты, слуги упали на пол. Герцог переступил через них и направился к своей дочери и Маккусу. Он облегченно вздохнул, когда увидел, что с Файер все в порядке. Но уже в следующее мгновение его глаза засверкали от гнева.

– Папа, подожди! – закричала Файер. – Я же сказала, что мы с мистером Броули просто разговаривали.

Кулак герцога был нацелен Маккусу в челюсть.

Молодой человек успел увернуться. Он схватил Файер за руку и потянул ее к двери. Пробегая мимо швейцаров, Маккус толкнул одного из них, и тот завалился на кого-то из слуг, еще не оправившихся после падения. Они помчались мимо любопытной прислуги, собравшейся у входа в гостиную и в парадном холле.

– Маккус! – возбужденно воскликнула Файер, задыхаясь от быстрого бега. – Но куда мы бежим?

Он втолкнул ее в музыкальную комнату и закрыл за собой дверь. Оглядевшись по сторонам в поисках предметов, которыми можно было бы забаррикадировать дверь, Маккус увидел возле окна большую мраморную статую, стоявшую на пьедестале. Это была фигура обнаженной женщины в полный рост. Она стояла в классической позе, прикрывая свои прелести накидкой.

Файер, проследив за его взглядом, строго произнесла:

– Даже не смей об этом думать. Папа заплатил за Елену Троянскую целое состояние. Мне иногда кажется, что он ценит ее больше, чем собственную жизнь.

Маккус тут же переключил внимание на клавесин. Он схватил его за один край и потянул к двери. Удовлетворенный принятыми мерами, он решил, что теперь у него появится несколько минут, чтобы завершить разговор с Файер.

Она выглядела очень подавленной.

– Ты не можешь вот так запросто двигать музыкальный инструмент. Это тебе не стол и не кресло. Его легко расстроить...