Грани страха

Тени старого города казались живыми и агрессивными. Даже отблески огромных светляков не особо рассеивали мрак этого мира полутонов и оттенков серого. Стараясь не зацепить разбросанный повсюду мусор, инспектор Максимилиан Никор вошел в улочку и остановился. Застыв на месте, он посмотрел на старый особняк, который виднелся в проеме выхода из теснины стен. Огромный дом давным-давно построил разорившийся промышленный магнат. Весь этот район когда-то принадлежал королю паротягов, но однажды удача отвернулась от предпринимателя и, кажется, вообще покинула весь квартал. С тех пор эта часть города несла на себе печать проклятия. Неудивительно, что именно здесь свил свое жуткое гнездо Мясник.

Инспектор спиной почувствовал присутствие кого-то чужого, но не показал своего напряжения и лишь чуть поправил на голове широкополую шляпу.

– Вырх, перестань подкрадываться. Боком выйдет.

– Прости, начальник, привычка, – пропищал из тени притворно-виноватый голос, но сам невидимый собеседник инспектора так и не вышел на тусклый свет далеких йоллов.

– Он точно здесь?

– Да, начальник, ошибки нет.

– Тогда почему меня терзают сомнения?

Словно невзначай, инспектор откинул полу длинного плаща и прикоснулся к изогнутой рукояти малого паромета. Хотя какой он малый. Новомодное оружие весило не меньше арбалета, но нужно отдать должное – паромет был намного удобнее в обращении. И все равно не самая легкая и оборотистая бандура. Молниевик, конечно, сподручнее, но из-за каждого потраченного заряда приходится писать отчет, да и не всякую защиту он пробьет. Другое дело – эта дура, дешево и до оторопи надежно.

– Да когда я тебя обманывал, начальник?! – Возмущение невидимого собеседника было таким же притворным, как и его недавнее раскаяние.

– Никогда, потому что дорожишь своей шкурой, – хмыкнул инспектор. – И все же твое сегодняшнее старание мне не нравится. Так резво шептать прихватам не очень похоже на таких, как ты.

– Дык на такого урода и нашептать не грех.

– Ну-ну, – хмыкнул инспектор, у которого догадок о том, кто именно скрывается за кличкой Мясник, было если не больше, то уж точно не меньше, чем у Вырха. – Что ж, будем надеяться, что он не сбежит.

Сплюнув на землю, инспектор взялся за рукоять паромета.

– Ты это, начальник, чего удумал? – Теперь удивление доносчика было вполне искренним. – Неужто сам пойдешь?

– Вырх, не тупи, – хохотнул инспектор и, прислушиваясь к нарастающему гулу за спиной, добавил: – Вали отсюда. Еще не хватало, чтобы тебя увидели рядом со мной. Ни тебе, ни мне это не нужно.

Ответом Максимилиану была лишь тишина. Оно и правильно – Вырх никак не тянул на статус нормального осведомителя. Скорее они использовали друг друга в своих целях, и каждый делал вид, что вертит оппонентом как хочет. Эти отношения находились на грани того, что позволяла законнику его вера, но иного способа вершить Закон в этом городе попросту не было.

Гул за спиной стал сильнее, а затем улочку залил зеленоватый свет магических светильников.

Похожее на огромный железный ящик сооружение качнулось на шести цельнолитых псевдокаучуковых колесах и остановилось. Во все стороны ударили струи стравливаемого пара, заполняя пространство переулка. Боковая дверка отъехала в сторону, и наружу полез приор городских надзирающих.

В кои-то веки этот жирный боров решил покинуть свой кабинет и понаблюдать за деятельностью подчиненных.

– Мак, надеюсь, ты не вытянул пустышку и мы найдем здесь именно Мясника, а не шайку торговцев дурью.

– Мой источник не врет, – равнодушно ответил инспектор.

– Ладно, – кивнул приор, а затем добавил чуть громче: – Выгружаемся!

Массивный агрегат, весящий, как парочка морских миранов, угрожающе наклонился, когда из его нутра через задний пандус начали выбираться штурмовики.

– Проклятье, – шепотом ругнулся инспектор. Он все же надеялся, что это будет штурмовая группа управления надзирающих, а не особый отряд городского примара. Они, конечно, ребята бойкие, но Максимилиан с детства не любил орков.

Бойцы, запакованные в стальную броню с гномьими рунами и светящимися камнями активной защиты, возвышались над людьми как минимум на пару голов.

Из шести гигантов лицо было открыто только у одного. Именно он и подошел к приору и инспектору.

– Задача? – коротко рыкнул старшина штурмовиков, глядя на людей сверху вниз.

Орки – ребята не особо многословные, и даже их родич, каким-то образом умудрившийся стать главой города, общался с горожанами посредством своего секретаря-глашатая, являвшегося человеком.

– Зачищаем этот дом, – ткнул толстым пальцем приор в сторону здания. – Руководство за инспектором.

Орк без шлема рыкнул что-то неопределенное и с вопросительной миной на зеленоватой морде повернулся к Максимилиану.

Инспектор на миг растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Информации почти нет, так что внутри может быть очень горячо. Поэтому действуем максимально жестко.

– И это говорит мне законник? – с сарказмом хрюкнул орк.

– Если что-то пойдет не так, я сразу вмешаюсь, а моя вера тебя вообще не касается, – еле сдерживаясь, перешел на сухой тон инспектор.

Его всегда злили нападки на веру в Закон, но сейчас следовало быть очень осторожным, и отнюдь не потому, что орк даже без защитной амуниции уделает его одним ударом. На данный момент они являются соратниками и делают одно дело, а это важнее любых предрассудков.

В ответ орк лишь пожал плечами и, скрипнув сочленениями брони, повернулся к приоткрытому люку в передней части паровоза.

– Вытащи на всякий случай свою плевалку, – обратился он к кому-то внутри.

В проеме люка мелькнуло бородатое лицо гнома, а затем над крышей бронированной коробки поднялся колпак и в сторону дома уставился толстый ствол.

От вида новой гномьей игрушки инспектора внутренне передернуло. Он уже видел, как действует эта штука, и одного раза ему было более чем достаточно.

– Время идет. Начинаем, старшой, – решительно вытащив из набедренной кобуры малый паромет, скомандовал Максимилиан.

Орк, стоявший рядом со старшиной штурмовиков, подал командиру шлем, за забралом которого и скрылась ехидная и до предела зубастая улыбка зеленокожего воина.

В прорези для дыхания тут же вылетел невразумительный рык на одном из орочьих наречий, хотя правила предписывали общение на всеобщем языке. Но кто станет пенять такой горе мышц?