Горец
Шрифт:
– Так Диману Вербин сам обещал задачу поставить.
– Ты, Игорек, делай, что тебе говорит начальство! И не обсуждай его действия!
– Есть, товарищ капитан! Вы полностью правы, люминий есть люминий и может стать чугунием только по распоряжению вышестоящего командования!
– И к чему ты прогнал эту белиберду?
– Просто! Безо всякого умысла. Признавая, что в армии командир всегда прав. Всегда и во всем. Даже если он неделю как из психушки вышел.
– Ты у меня сейчас договоришься, умник!
– А чему ты удивляешься? С тебя пример беру, как и положено, ты с командиром отряда цапнулся, я с тобой. Все, не нарушая субординации!
– Выговорился или рискнешь продолжить с перспективой получить в лоб?
– Хорош! Я в подразделение.
Выбросив окурок, старший лейтенант Коробов направился к казарме размещения разведывательно-штурмовой группы отряда спецназа «Валдай».
Дементьев прошел в учебный корпус, где занималась диверсионно-штурмовая группа. Командир капитан Алешин сообщил, что прапорщика вызвал в штаб командир отряда, и спросил:
– Командировка образовалась?
– Образовалась, Вадик!
– Диман пойдет с тобой?
– Да!
– Если не секрет, далеко отправляют?
– Как всегда, в горы, Вадим. Большего, извини, даже тебе сказать не могу.
– Понимаю! А чего нас-то напрягли? Слышал, приказ о расформировании отряда уже подписан. Со дня на день придет сюда. Получается, на выход отправляют расформированное и несуществующее подразделение?
– Выходит так! Я тоже поднимал этот вопрос перед отрядным. Но ты его знаешь. Приказа нет, значит, служим.
– Интересно, какой долбень приказал использовать твою группу, наверняка зная о ее ликвидации?
– Разве, Вадик, в штабах таких мало? Да пошли они все… Отработаем последнюю задачу и на волю.
– Правильно. Но вот хер они угадали, чтобы я в гарнизоне квартиру освободил, пока не предоставят равнозначную по месту призыва.
– Твое право. У меня цепляться за комнату в общаге нет никакого желания. Быстрее бы свалить в Переслав, а там посмотрим, что делать.
– Тебе хорошо говорить, у тебя есть хата на родине, а семьи нет, у меня же все с точностью наоборот. Поэтому буду стоять на этом рубеже. До конца. Если только другую службу не предложат.
Дементьев усмехнулся:
– Надеешься? По принципу надежда умирает последней?
Алешин понизил голос:
– Поговаривают, человек десять из отряда в охрану главы республики переведут. Мол, он сам выходил на Москву, просил.
– Губа не дура у этого орлана. Заполучить профи вместо своих продажных абреков совсем неплохо. По крайней мере, спать спокойно будет.
– Вот я и думаю, кого переведут в охрану?
– Ну, если попросишься, тебя переведут. Все же командир диверсионно-штурмовой группы, спец по антитеррору.
– А ты что, не пойдешь, если предложат?
Дементьев отрезал:
– Нет! Не пойду!
– Но почему?
– Этот местный князек будет шиковать, беспредельничать, а ты ради его драгоценной жизни свою подставляй. Извини, Вадик, это не для меня. Ладно, если бы был человек порядочный, а то ведь вор, дерьмо ослиное, купившее должность. Нет. Таких охранять не буду.
– И чем на «гражданке» займешься?
– Сначала уволиться надо и до дома добраться, а до этого из командировки вернуться. Вот как приеду в Переслав, отдохну, осмотрюсь, тогда и решу.
– Да, тебе проще! А вон Григорьев из штаба идет!
Алешин указал на плац, хорошо просматриваемый через окно учебного корпуса мотострелкового полка.
Дементьев сказал:
– Я задержу его, не против?
– Так его уже наверняка переподчинили тебе. Так что Диман твой!
– Добро! Пошел!
– Когда убываете?
– Уже скоро! Пока, Вадик!
– Удачи тебе и… возвращения!
Дементьев вышел из корпуса. Подошел Григорьев:
– А! Вот и ты, Андрей! Я хотел командиру доложить, что мое отделение передается в твое распоряжение, и идти к тебе.
– А я сам тебя нашел! Присядем в курилке.
Дементьев с Григорьевым прошли в беседку с закопанной и заполненной водой бочкой посередине. Присели на лавку, закурили. Капитан спросил:
– Довел Вербин обстановку?
– За этим и вызывал.
– Ну и как тебе предстоящая работа?
– Да ничего особенного!
– Вот это меня, Диман, и настораживает!
– В смысле?
– Все просто выглядит. Вылет, высадка, марш, рассредоточение, обнаружение духов, оцепление их базы, вызов «полосатиков» и блокирование путей отхода с уничтожением боевиков, которым удастся вырваться из-под массированного обстрела «вертушек». Как на учениях!
– Но, судя по заданию, так оно и есть.
– А как ты думаешь, Бекмураз и Кабан не просчитывают вариантов нашего внезапного вмешательства в их дружескую встречу?
Григорьев пожал плечами:
– Наверное, просчитывают, и что?
– Ты помнишь, как штурмовая группа Леши Казакова, вечная память ей, полегла всем составом, выйдя на захват Рубена, который, по данным разведки, отдыхал на одной из своих ферм якобы с десятком боевиков охраны?
– Такое не забывается!
– Вот! Ребята тогда тоже шли к объекту, уверенные в достоверности разведданных, а попали в хорошо организованную засаду.
– Ты считаешь, что и в нашем случае может произойти нечто подобное?
– Не знаю! Не люблю я эти с виду несложные задания.
– У тебя хреновое предчувствие?
– Точнее, хреновое настроение.
– Оно сейчас у всех хреновое. Надо же, додумались «лампасы» части и подразделения спецназа ликвидировать. Боевики не смогли, свои генералы сделали. Росчерком золотого пера дорогой ручки. Реформу, мать иху, затеяли. И почему, когда в войсках ситуация начинает налаживаться, пусть медленно, со скрипом, но улучшается, сразу же следуют какие-то реформы? Мало, что всю страну затрахали этими реформами, проектами и прочей хренью, так и в войска лезут. И кто, Андрюша? Смешно сказать, бывшие торговцы. Хорошо, у меня выслуга есть, без пенсии не останусь, и домик в деревне прикупил, на берегу озера, а молодняку нашему чего делать?