Чтение онлайн

Никос открыл картотечный шкафчик в конце длинного ряда. На каждый артефакт было заведено отдельное досье. Никос вытянул несколько наугад. В нескольких папках содержались официальные церковные документы — свидетельства «аутентичности», которые подтверждали подлинность реликвии. Фиксировалась также дата ее вложения в медальон, полый крест или монстранцию. Иногда «сертификаты подлинности» отсутствовали. Египтянин предположил, что в этих папках хранится информация об украденных реликвиях. Каждый артефакт обладал собственной историей, и Никос вдобавок ко всему добросовестно документировал любой относящийся к нему слух или анекдот. В папки также были вложены отчеты международных лабораторий, очень напоминавшие истории болезни.

— Церковь подразделяет реликвии на три группы, — продолжал Никос. — К первой относят органические артефакты, источником которых являлось тело как таковое. Во вторую входит одежда мученика либо предметы, которых он касался. Третья группа включает менее значимые реликвии — клочки ткани, входившие в соприкосновение с объектами первой или второй группы.

— А твой интерес, — догадался египтянин, — сфокусирован, разумеется, на первой группе. На теле как таковом.

Глаза Никоса сверкнули:

— Боюсь, это покажется ересью, учитывая мою добычу.

Египтянин удовлетворенно крякнул. Никос относится к останкам как к ереси? Гость обожал загадки.

— А! Святой Грааль.

— Да не существует никакого Грааля, — твердо заявил Никос. Сейчас он демонстрировал свою ученость. Он ценил уважение египтянина. — В Библии о Граале ни слова. Это всего лишь плод воображения отшельника, которого в семьсот семнадцатом году посетило видение. Но идея обрела такую бешеную популярность благодаря поэмам, романам, а теперь и Голливуду, что люди безоговорочно в нее верят. Я научился остерегаться легенд.

— Ни Граалей? Ни вуалей? [13] Ни святых яслей?

Никос ухмыльнулся.

— Предмет моих разысканий — орудия пыток и умерщвления. У них тоже своя классификация. Ex stipite affixionis — так именуется по-латыни позорный столб. Терновый венец называется Coronse spinse. Колючий кустарник и сейчас произрастает в горах Израиля и Ливана. На языке ботаников это Zizyphus bulgaris lam, кустарник, достигающий в высоту двадцати футов. Шипы у него растут парами. То, что мы называем венцом, по-видимому, закрывало всю верхнюю часть головы. Предположительно в том венце, что достался Иисусу, было шестьдесят или семьдесят шипов. После того как он был найден матерью Константина, большинство шипов были обломаны и разошлись как реликвии. Она раздавала их, как конфеты, шипы передавались от поколения к поколению. Имеется историческое свидетельство о том, что император Юстиниан дал один шип Германусу, епископу Парижскому, в пятьсот шестьдесят пятом году. Мария, королева Шотландии, даровала несколько штук некоему графу. Восемь шипов принадлежали собору в Овьедо до Гражданской войны в Испании. Лишь пять шипов сохранились. — Никос понизил голос. — И два из них сейчас у меня.

Египтянин пытался разложить по полочкам услышанное. Никос создал здесь целую систему — такой напрашивался вывод. Но египтянин никак не мог этого осмыслить. Никос хотел урвать свою порцию сакрального искусства и лакомых кусочков мученичества, стремился добраться до первооснов. А может, все дело было лишь в страстном влечении антиквара к древностям и эталонам?

Никос продолжил экскурсию, обращая внимание гостя то на одну, то на другую реликвию. Вот эта досталась ему от британского коммандос, который стянул святыню из собора, когда служил в Северной Ирландии. А вон ту Никос заполучил из музея в Берлине сразу же после падения Стены. В его коллекции имелись кости, которые умыкнули из Армянской церкви в Иерусалиме после катастрофического землетрясения в зоне разлома Мертвого моря; были и образцы, украденные из знаменитого собрания проекта «Год зеро». Страшные природные бедствия и рукотворные схизмы питали эту коллекцию.

Египтянин отметил и другие особенности сокровищницы Никоса. Все контейнеры были открыты. Казалось, их содержимое извлекли наружу, а потом второпях вернули обратно. Иногда и вовсе оставили лежать рядом с контейнером. Множество флакончиков и разноцветных капсул были вскрыты и выложены на небольшие квадратики стерильной марли. Они напоминали коконы диковинных насекомых. Позади каждого хранилища располагалась маленькая стойка пробирок с красными либо желтыми пластиковыми затычками и ярлыками лабораторий. Внутри этих стеклянных трубочек были помещены фрагменты костей, дерева, волос вперемешку с пылью и щепками. Египтянин отчаялся угадать, что двигало Никосом.

— Не понимаю… — сдался он. — Твоя осведомленность о раннем христианстве впечатляет. Ты собрал артефакты, которым две тысячи лет, а затем разделил их на кусочки. — Он взял в руки хрустальный сосуд, отделанный золотом, отверстие в его задней стенке зияло как рана. Внезапная догадка ошеломила египтянина. — Постой-ка. Ты хочешь сказать…

— Да, — перебил его Никос. — Я охочусь за Иисусом.

Египтянин кашлянул. Он был удивлен и обрадован. Затем содрогнулся от холода. Ну и безрассудство! Только Никос мог до такого додуматься.

— Твоя добыча — Христос?

Никос потряс пальцем:

— Не Христос, а Иисус.

— Какая разница!

— Не скажи. Христос — это вера. Иисус — история. Я намерен пробиться сквозь две тысячи лет суеверий, мифов и религиозных побрякушек и найти его истинные следы.

— И такое возможно?

— Люди утверждали, что Троя — миф, Агамемнон и Нестор — вымысел. Теперь уже не утверждают.

— Да, но от них остались руины и золото. А что может сохраниться после крестьянина, который…

Египтянин внезапно замолчал.

— Кровь, — пробормотал он.

— Да, — согласился Никос. — ДНК Бога.

Египтянин вновь окинул взглядом усыпальницу и остро ощутил все кощунство этой затеи. Артефакты, следы крови, лаборатории. Он ужаснулся вызову, брошенному Никосом, и почувствовал, что сам летит в темную бездну. Тысячи вопросов тотчас обступили его.

— Тут надо действовать очень осторожно, — растолковывал Никос. — Иисус — ловкач. Он упрятал себя за легендами, сочинявшимися два тысячелетия. А мне нужны веские доказательства.

После некоторой паузы Никос снял со стеллажа примитивный оловянный сосуд времен раннего христианства с гравировкой по внешней стороне.

— Мое едва ли не самое первое приобретение. Я так ему радовался… — сказал он, поднимая крышку. Крохотный грубоватый крест, дюйма два высотой, был вырезан на донышке. — Предварительные анализы позволяют допустить, что он, возможно, изготовлен из того самого Креста. Дерево датируется первым столетием нашей эры. К тому же сосна этого вида произрастает только на высоте тысячи футов над уровнем моря. Плюс следы крови — вот здесь, видишь? Генотип жителя Леванта. Семитический. К сожалению, женский. Увы, у Иисуса не могло быть груди и матки, двойной Х-хромосомы… Так что мой маленький сувенир оказался подделкой. Век живи — век учись.