Чтение онлайн

Мы с Кастеларом в моей квартире. Я знаю, что три соседние пусты, — студенты уехали праздновать.

Что ж, смею надеяться, что он по-прежнему не будет покушаться на добродетель своей пленницы. Испанец уже высказался насчет моего наряда — я-де одета как мужчина или как una puta [8] . Спасибо на добром слове. У меня хватило ума притвориться оскорбленной и заявить, что в моей родной эпохе так одеваются респектабельные донны. С его стороны последовало что-то вроде извинения. Он сказал, что я белая женщина, хоть и еретичка. Видимо, с чувствами индианок этот грубиян считаться не привык.

Как он теперь поступит? Чего ждет от меня? Понятия не имею. Возможно, он и сам еще не решил. А что предприняла бы я на его месте? Если бы обрела могущество бога? Трудно оставаться в здравом рассудке, когда твои руки лежат на пульте такой машины.

— Сейчас направо. И помедленнее.

Проплываем над Юниверсити-авеню, пересекаем Миддлфилд; а вот и Плаза. Тут рядом моя улица.

— Стоп!

Останавливаемся. Я гляжу через его плечо на квадратное здание — оно десятью футами ниже и в двадцати футах впереди. Окна темные.

— Я живу на верхнем этаже.

— Здесь найдется место для колесницы?

Проглатываю комок в горле.

— Да, в самой большой комнате. Футах в… — Проклятье, да сколько их там?! Футах в трех за стеной свободный угол.

Надеюсь, что средневековый испанский фут не слишком отличается от современного английского.

Кастелар наклоняется вперед, вглядывается в пульт, что-то регулирует. У меня учащается пульс, по спине бежит пот. Сейчас будет квантовый скачок через пространство… Нет, на самом деле не через. В обход пространства? И мы окажемся в моей гостиной. А если на этом месте уже что-то есть?

Кастелар хорошо набил руку, пока отсиживался на Галапагосах. Представляю, какого страху он там натерпелся, экспериментируя. Но зато кое-что понял.

И потом даже пытался объяснить мне принцип действия машины времени. Пожалуй, человек двадцатого века выразился бы примерно так: из одних пространственно-временных координат вы перемещаетесь прямо в другие. Возможно, это происходит благодаря «червоточинам» — смутно припоминаю статьи из «Сайентифик Америкен», «Сайенс ньюс» и «Аналог». В какой-то момент ваши размеры становятся нулевыми, потом вы расширяетесь, заполняете собой обычный объем, но уже в другом месте, и при этом вытесняете из него всю материю. Например, молекулы воздуха.

Луис опытным путем выяснил, что небольшие твердые тела тоже отодвигаются в сторону. Если же тело крупное, машина вместе с вами возникает рядом с тем местом, на которое вы нацелились. Вероятно, здесь происходит взаимное отталкивание и смещение. Действие равно противодействию. Сэр Исаак, вы согласны?

Вот бы и правда все было так просто. Но что, если Кастелар допустит грубую ошибку и мы материализуемся в толще стены? Это равносильно попаданию в нее пушечного ядра. Точно шрапнелью, я буду растерзана щебенкой, кусками штукатурки и гвоздями. А потом — падение вместе с тяжелой машиной с высоты десять-двенадцать футов.

— Храни нас святой Яго, — бормочет Кастелар.

Я чувствую его движения. Ну, девочка, держись!

Мы внутри. Висим в считаных дюймах над полом. Испанец сажает машину. Пронесло…

За окнами тускло светят уличные огни. Спешиваемся. Ноги у меня как из ваты. Впрочем, попытка идти пресечена в самом начале — Кастелар точно клещами сжимает мою руку.

— Стоять! — командует он.

— Да я просто свет зажечь хотела.

— Сударыня, я не возражаю, но прошу, чтобы вы это сделали в моем присутствии.

Испанец тенью следует за мной. Когда я щелкаю выключателем, похититель ахает от неожиданности. И так сжимает мою руку, что наверняка останутся синяки.

— Вот это да! — Отпустив меня, он озирается.

На Санта-Крусе, конечно, есть электрическое освещение, но Пуэрто-Айора — бедная деревушка, и я не думаю, что он заглядывал в жилища персонала станции. Попробую-ка я посмотреть на обстановку его глазами. Да, это непросто. Я-то воспринимаю все как само собой разумеющееся, а каким оно предстает гостю из другой эпохи? Много ли из увиденного он понимает?

«Мотоцикл» занимает большую часть циновки, загораживая стол, диван, тумбу с телевизором и шкаф с книгами. Два стула он опрокинул. Дальше противоположная от входа стена, отворена дверь в коридорчик. Ванная комната и кладовка слева, а справа встроенный шкаф для верхней одежды и спальня. В самом конце — кухня, ее дверь затворена. По нынешним меркам — конура собачья. Но бьюсь об заклад, в шестнадцатом веке такое жилище мог себе позволить не всякий преуспевающий купец.

Кастелар дивится обилию книг.

— Зачем вам столько?! — восклицает он. — Вы же не духовное лицо.

Вообще-то, книг у меня не больше сотни, и часть из них учебники. И потом, разве Гутенберг не жил до Колумба?

— А переплеты убогие! — Кажется, при виде негодных обложек он снова обретает уверенность в себе.

Надо полагать, в его время книги были редкостью и стоили очень дорого. Ну и мягких обложек, конечно, тогдашний мир не знал.

Заметив пару журналов, дон Луис недовольно качает головой — они и впрямь кричаще-пестрые.

— Давайте показывайте ваши покои, — снова переходит похититель на грубый тон.

Я подчиняюсь. И стараюсь объяснять как можно понятней. Он уже видел (то есть увидит) в Пуэрто-Айоре водопроводные краны и унитазы со сливом.

— Как же вымыться хочется! — вздыхаю я.

Принять бы горячий душ да переодеться в чистое — тогда, дон Луис, мне и вашего рая не надо.

— Соблаговолите, ежели вам угодно. Но только в моем присутствии! Я должен видеть все, что вы делаете.

— Что? Даже… гм… даже это?