Гемини
Шрифт:
Девушка рассмеялась с примесью меланхолии. Временами у нее возникало отчетливое понимание, насколько одинока жизнь, которую она выбрала. Работа требовала от нее находиться среди людей, но не с людьми, не принимать в них участия. Пусть даже эти люди – другие агенты, тем более другие агенты; с коллегами положено соблюдать дистанцию, ни к кому не привязываться эмоционально. В случае их гибели, перехода на сторону противника или разоблачения как двойных агентов эмоциональная связь с ними могла сбить с верных мыслей, заставить промедлить или сделать опрометчивый поступок. Так недолго погибнуть самой и погубить других, а то и что похуже.
В свободное от работы время агент не может «перезагрузиться» и начать общаться на гражданский манер. Если ты, как делают обычные люди, стремишься к контактам, любишь компашки, то, когда позвонит куратор, прикажет поехать в Саванну и взять под наблюдение легендарного агента, почему-то решившего завязать с убийствами, ты не сможешь отключить общительность простым нажатием кнопки. Поэтому агенту положено жить особняком, держаться от всех в стороне. Как компьютеру, выключенному из сети в век интернета.
Однако иногда – очень редко, почти никогда – на твоем пути попадается особенный человек, и несмотря на все зароки, ты вступаешь с ним в связь. Ты краешком глаза видишь, каково это иметь отношения с другим человеком, личные отношения – неважно, романтические или не очень. С гражданскими это происходит сплошь и рядом. Они не сознают своего богатства, для них это само собой разумеется. Агентам же требуется избавляться от наваждения, как от похмелья.
И поэтому встречу с Генри нельзя было считать свиданием.
– Эй, Джек, ты когда-либо задумываешься об истории? – спросила Китти с палубы, стоя у поручней.
Джек Уиллис оторвался от коктейлей, которые смешивал в баре, и добродушно улыбнулся. Он всю жизнь преклонялся перед женской красотой, его жена была одной из самых красивых женщин, попавшихся ему на жизненном пути. В последние годы, однако, он сделал открытие: женщина, предпочитающая разговоры с ним походам по магазинам, имела для него особую привлекательность помимо ярких глаз, прелестного личика и убийственных форм, которыми Китти была тоже не обижена.
– Я думаю о ней, когда смотрю на звезды, – продолжала Китти. – Ведь на них смотрели пещерные люди. Клеопатра. Шекспир. На те же самые звезды. Пара веков для звезды ничего не значит. Не знаю почему, но меня это успокаивает.
Джек тоже не мог бы сказать, почему. Ему трудно было вообразить, что такого могло беспокоить красивую женщину, если она, конечно, на попала в аварию или зону боевых действий. Он выглянул из-за бара и принялся нарезать лайм.
– Люди в прошлом смотрели в небо, как я сейчас, – сказала Китти. – И чувствовали, что я сейчас чувствую, – благоговение. Пройдет еще несколько сотен лет, но люди будут чувствовать то же самое. Это как…
Джек подождал окончания фразы. Молчание затянулось. Даже не выглядывая, он понял, что Китти уже не стоит у поручней и не восхищается звездами. Он достал из-за резинки штанов пистолет и, стараясь ступать бесшумно, вышел на палубу. Китти нигде не было. Джек вспомнил, что Генри Броган говорил о сверхъестественной способности красивых женщин исчезать без следа. Они так делают, бросая нас ради какого-нибудь богатенького буратины.
«Эх, если б сейчас так и было», – упав духом, подумал Джек. Он рассчитывал, что на него не сделают покушения, пока он в американских водах. Почему он не высадил Китти в надежном месте, черт побери…
Джек увидел на палубе акваланг и ласты, а краем глаза заметил метнувшуюся к нему тень, мгновенно превратившуюся в человека с пистолетом. Джек бросился вперед, чтобы упредить его, они начали бороться. Джек давным-давно не участвовал в рукопашных схватках, он чувствовал, что противник сильнее и, вероятно, моложе. Надо кончать побыстрее, иначе сил не хватит.
Джек все еще пытался нацелить пистолет в грудь аквалангиста, как вдруг прямо над ухом грохнул выстрел. Оглохнув, он только прибавил прыти, пока еще не чувствуя, ранен или нет, – на одном адреналине. Ему почти удалось прижать ствол к животу противника, но чья-то рука сзади захватила шею.
«Черт, я бы услышал, как подкрался второй, если б не выстрел», – успел подумать Джек, прежде чем потемнело в глазах.
Действуя быстро и слаженно, как труппа смертельного балета, команда связала убитых – главного объекта и его спутницу – по рукам и ногам, подцепила груз и выбросила за борт. Агенты не ожидали, что задание окажется таким легким. Женщина подвернулась случайно, а вот Уиллис считался матерым зверем с опытом тайных операций. Очевидно, жизнь на пенсии не пошла ему впрок, он слишком быстро уступил – никакого азарта, даже обидно.
Оставалось надеяться, что завершение операции будет поинтереснее. Как сохранить высокую кондицию, если объекты даже не оказывают сопротивление?
Глава 6
Генри Броган тонул в общественном плавательном бассейне Филадельфии.
Дети вокруг него молотили ногами, взбивая пену, хохотали, словно им взаправду было очень весело. Так оно и было – для них. Ведь они не тонули. Почему? Почему все прыгают в воду, веселятся и только он один тонет?
Когда он уже решил, что умрет, две сильные руки схватили его под мышки и вытащили из воды на пропахший хлоркой, насыщенный светом воздух. Генри, кашляя и разевая рот, поморгал, чтобы вода ушла из глаз. Отец смотрел на него с улыбкой. Его огромное лицо заслоняло собой почти весь мир, даже небеса. Генри ничего не видел перед собой, кроме этого массивного улыбающегося лица, половину которого занимали зеркальные солнечные очки, – отец никогда их не снимал. В стеклах отражался перепуганный пятилетний Генри, щуплый, в не по размеру больших трусах, которые приходилось завязывать тесемкой, чтобы не спадали, задыхающийся, дрожащий от стыда, страстно желающий улизнуть, потому что знал, что сейчас произойдет – то, что всегда происходило.