Чтение онлайн

— Я по-прежнему хочу знать, где я нахожусь. И как здесь оказалась. И почему. Где-то под землей, это ясно, но где?

— Под землей, конечно, на несколько метров. «Где» — когда тебе нужно будет это знать, тебе скажут, по крайней мере, как войти сюда и выйти. Это было недостатком нашей фермы — приятное место, но слишком многие знали ее местонахождение. «Почему» — очевидно. «Как» может подождать. Отчитывайся.

— Босс, вы самый противный человек из всех, кого я знаю.

— Долгая тренировка. Отчитывайся.

— И ваш отец встретил вашу мать на пьянке.

— Они встретились на пикнике баптистской воскресной школы, и они оба верили в Фею Зубов. Отчитывайся.

— Черт с вами. Поездка на Эл-Пять прошла без происшествий. Я нашла мистера Мортенсона и передала ему содержимое своего фальшивого пупка. Обычная процедура была прервана по самой необычной причине: в космическом городе началась эпидемия респираторного заболевания неизвестной этиологии, и я подхватила его. Мистер Мортенсон был сама доброта; он приютил меня дома, и его жены заботились обо мне с большим умением и нежной любовью. Босс, я хочу, чтобы их за это вознаградили.

— Я запомню. Продолжай.

— Большую часть времени я была не в себе. Поэтому я и задержалась на неделю сверх плана. Но как только я почувствовала в себе силы путешествовать, я смогла немедленно уехать, и мистер Мортенсон сказал мне, что вещь, которая предназначается вам, уже у меня. Как, босс? Снова карман в пупке?

— И да, и нет.

— Ну и ответ!

— Был использован искусственный карман.

— Так я и думала. Хотя там, по идее, нет никаких нервных окончаний, я могу чувствовать что-то — наверное, давление — когда он загружен.

Я нажала на живот вокруг пупка и напрягла мышцы живота.

— Эй, он пустой! Вы его разгрузили?

— Нет, это сделали наши противники.

— Значит, я все провалила! О, Господи, босс, это ужасно.

— Нет, — мягко сказал он. — Ты выполнила задание. Ты замечательно выполнила задание вопреки огромной опасности и значительным препятствиям.

— Да? — (Вас когда-нибудь награждали крестом ордена Виктории?) — Босс, прекратите болтать чепуху и подробно все опишите.

— Обязательно.

Но, наверное, лучше сначала я все опишу. У меня есть карман, как у опоссума, созданный при помощи пластической хирургии за пупком. Он не велик, но в пространство в один кубический сантиметр можно впихнуть целую кучу микропленки. Его нельзя увидеть, потому что клапан сфинктера, который служит для этого, держит разрез закрытым. Мой пупок выглядит нормально. Непредвзятые судьи говорят, что у меня симпатичный живот и красивый пупок… что в некотором смысле лучше, чем симпатичное лицо, которым я не обладаю.

Сфинктер — это синтетический силиконовый эластомер, который все время держит пупок напряженным, даже если я без сознания. Это необходимо, так как там нет нервов, при помощи которых можно было бы его сознательно напрягать и расслаблять, как в случае с анальным, вагинальным и, у некоторых людей, горловым сфинктерами. Чтобы загрузить карман, возьмите немного желе K-Y или любую другую техническую смазку, и нажмите пальцем — пожалуйста, никаких острых предметов! Чтобы разгрузить его, я раскрываю насколько могу, всеми пальцами, искусственный сфинктер и напрягаю мышцы живота — и груз выскакивает наружу.

Искусство тайной перевозки предметов в человеческом теле имеет давнюю историю. Классическими способами являются укрытие груза во рту, ноздрях, желудке, кишечнике, заднем проходе, влагалище, мочевом пузыре, глазнице отсутствующего глаза, ушном канале, а также экзотические и не очень полезные способы использования татуировок, иногда покрытых волосами.

Все эти классические способы известны каждому таможеннику и каждому государственному или частному специальному агенту на Земле, Луне, в космических городах, других планетах и остальных местах, куда добрался человек. Поэтому о них можно забыть. Единственный классический способ, который может оказаться не по зубам профессионалу — это Украденное Письмо. Но Украденное Письмо — это настоящее произведение искусства, и, даже при идеальном использовании, должно быть помещено на ничего не подозревающего человека, который не выдаст ничего под наркотиками.

Присмотритесь к следующей тысяче пупков, с которыми столкнетесь в своей жизни. Теперь, когда мой карман обнаружен, возможно, что один или два из них будут скрывать хирургически имплантированные потайные места, подобные моему. Вскоре можно ожидать их широкое распространение, потом это прекратится, поскольку любое новшество, касающееся тайников, становится бесполезным, как только о нем узнают многие. Через некоторое время таможенники начнут ковыряться пальцами в чужих пупках. Я надеюсь, что многие из них получат за это по лицу от сердитых жертв — пупки очень чувствительны к щекотке.

— Фрайдэй, слабым местом твоего кармана было то, что при умелом допросе…

— Они были бездарны.

— …или жестоком допросе с использованием наркотиков тебя можно было бы заставить упомянуть о его существовании.

— Может быть, после того, как в меня ввели сыворотку правды. Я не помню, чтобы говорила о нем.

— Возможно. А может, они узнали по другим каналам, так как о нем знали несколько человек: ты, я, три медсестры, два хирурга, анестезиолог, возможно, кто-то еще. Слишком многие. Неважно, как узнали наши противники, но они удалили то, что у тебя там находилось. Но не будь такой мрачной; они получили всего-навсего микрофильмированный очень длинный список всех ресторанов, упомянутых в телефонном справочнике бывшего Нью-Йорка за 1928 год. Несомненно, сейчас где-то над этим списком работает компьютер, пытаясь расшифровать код… что займет очень долгое время, потому что никакого кода нет. Пустышка. Расслабься.

— И из-за этого я должна была проехать всю дорогу до Эл-Пять, есть помои, страдать от тошноты на Стебле и быть изнасилованной грубыми ублюдками!

— Извини меня за последнее, Фрайдэй. Но неужели ты думаешь, что я рисковал бы жизнью моего опытнейшего агента из-за бесполезной работы?

(Понимаете, почему я работаю на этого надменного негодяя? Лестью можно достичь чего угодно.)

— Извините, сэр.

— Проверь свой шрам после аппендицита.

— Что? — Я засунула руку под одеяло и нащупала его, потом сдернула одеяло и посмотрела на шрам. — Какого черта?