Чтение онлайн

Если бы Хардин положил на стол бомбу, начиненную удушающими газами и готовую взорваться в любой момент, то и тогда ему не удалось бы привести членов Совета в большее замешательство. Он терпеливо подождал, пока присутствующие придут в себя.

— И поэтому, — закончил он свою мысль, — когда вы направили на Анакреон свое послание, содержащее угрозы, да, именно угрозы, то вызвали раздражение монарха, который лучше, чем вы, понимает сложившуюся ситуацию. Естественно, он тут же принялся за дело, и в результате вы получили ультиматум. Вот я и вернулся к тому, с чего начал. У нас осталась одна неделя, и мы должны решить, что делать.

— Мне кажется, — сказал Сутт, — наш единственный выход — позволить Анакреону построить военные базы на Терминусе.

— Тут я готов с вами согласиться, — ответил Хардин, — но что мы можем предпринять для того, чтобы вытолкать их взашей при первой же возможности?

— Похоже, вы решили применить против них силу? — спросил Йейт Фулхэм. Лицо его нервно подергивалось.

— Насилие, — последовал ответ, — это крайняя мера, к которой прибегают тупицы. Но, разумеется, я не собираюсь расстилать перед ними ковры при встрече и лезть из кожи вон, чтобы им у нас понравилось.

— Мне все же не нравится, как вы это говорите, — настаивал на своем Фулхэм. — Это опасная позиция, тем более, что вас поддерживает значительная часть населения. Я хотел бы сообщить вам, мэр Хардин, что действия, предпринятые вами в последнее время, не остались тайной для Совета.

Слова его вызвали единодушную поддержку. Хардин пожал плечами.

Фулхэм продолжал:

— Если вы поднимете город на борьбу — это будет добровольное самоубийство, а мы этого не допустим. Главный принцип нашей политики — Энциклопедия. Все наши действия, как активные, так и пассивные, направлены на обеспечение безопасности Энциклопедии.

— Итак, — сказал Хардин, — вы решили, что следует продолжать активно бездействовать.

— Вы же сами доказали, что Империя не может нам помочь, хотя я и не понимаю, почему. Если необходимо пойти на компромисс…

Хардин вдруг с ужасом понял, что вся эта дискуссия совершенно ни к чему не привела.

— Какой может быть компромисс?!! Неужели вы не понимаете, что болтовня о военных базах — подлый обман?! Хоут Родрик объяснил нам, что Анакреон открыто стремится аннексировать нас и навязать нам свою феодальную систему земельных поместий и хозяйства, основанного на взаимоотношениях крестьянства и аристократии. Мы сблефовали насчет ядерной энергии, и это заставит их действовать осторожно, но они все равно не остановятся!

В возмущении он поднялся из-за стола. Встали и все остальные, кроме Джорда Фары.

А потом стал говорить Джорд Фара:

— Пусть все сядут. Я думаю, мы зашли слишком далеко. И не надо так зло смотреть, мэр Хардин, ведь никто из нас не повинен в измене.

— В этом вам придется меня убедить!

Фара мягко улыбнулся:

— Вы же сами знаете, что это не так. Позвольте мне высказаться!

Его маленькие хитрые глазки были полуприкрыты, а на гладко выбритом подбородке выступил пот.

— Нет смысла скрывать, что Совет пришел к выводу, что подлинное решение проблемы, возникшей из-за Анакреона, будет найдено через шесть дней, когда мы вскроем Камеру.

— И это весь ваш вклад в сложившуюся ситуацию?

— Да.

— Если я вас правильно понял, мы должны сидеть сложа руки и ждать чуда, которое нас спасет?

— Если абстрагироваться от вашей чересчур эмоциональной фразеологии, то это то, что я сказал.

— Но это же просто бегство от реальности! Ошибка гения. Менее выдающиеся люди ни за что бы не додумались до этого.

Фара снисходительно улыбнулся.

— Нас развлекает ваша манера говорить афоризмами, Хардин но вряд ли это сейчас уместно. Я надеюсь, вы помните, мои доводы относительно Камеры, высказанные три недели тому назад.

— Прекрасно помню. И с точки зрения дедуктивной логики все наши аргументы — чистый вздор. Вы сказали, — прервите меня, если я ошибусь, — что Хэри Селдон был величайшим психологом Системы и что он мог предвидеть наше затруднительное положение. И поэтому он создал Камеру, чтобы помочь нам преодолеть трудности.

— Вы уловили суть моей мысли.

— Удивитесь ли вы, если узнаете, что на протяжении последних недель я то и дело размышлял над вашими словами?

— Мне это льстит. И к какому же выводу вы пришли?

— В ваших доказательствах начисто отсутствует логика, а здравым смыслом и не пахнет.

— То есть?

— Например, если он предвидел неразбериху из-за Анакреона, то почему он не выбрал для нас планету в центре Галактики? Ведь доподлинно известно, что Селдон подтолкнул членов Комитета создать Фонд именно на Терминусе. Почему он это сделал? Зачем было основывать Фонд здесь, если он предвидел разрыв систем связи, нашу изоляцию от остальной Галактики и нашу беспомощность из-за отсутствия на Терминусе металлов? Этого вам мало? А если он все это предвидел, то почему он не предупредил первых поселенцев заранее, что нужно готовиться, а не ждать, пока беда постучится в дверь?

А потом вот еще что. Даже если он мог предвидеть эти трудности тогда, мы можем не хуже, чем он, видеть их сейчас. Следовательно, если он мог найти решение еще тогда, то мы должны найти его сейчас. В конце концов, Селдон не был волшебником, ведь нет какого-то сверхъестественного способа уйти от проблемы выбора, который был ему известен, а нам нет.

— Но, Хардин, — ответил ему Фара, — нам он действительно не известен.

— Но вы и не пытались его найти. Вы совершенно ничего не делали. Сначала вы отказывались признать, что угроза вообще существует. Затем вы слепо уверовали в заступничество Императора. Теперь вы надеетесь на Хэри Селдона. И все время вы полагаетесь на чей-то авторитет или на то, что помощь придет из прошлого, а не на самих себя!

Он в ярости сжал кулаки.

— Да это же просто болезнь, условный рефлекс, не позволяющий вам мыслить самостоятельно — всякий раз, когда вам противостоит авторитет. У вас нет и тени сомнения в том, что Император могущественнее, чем вы, а Хэри Селдон умнее. Но это же ошибка, и как только вы этого не понимаете?!.