Шрифт:
Город умирал.
Сто тысяч жителей привычно крутились в повседневных заботах. Работали. Получали зарплату. Тратили. Все как обычно. Так же, как было когда-то, как будет потом. Обычно люди и знать не знают, жив их город или нет. А мертвых городов намного больше. Это факт. Данность.
Тлен и запустение, думал город подхваченную у кого-то из людей мысль. Ветер несет к реке бумажки, пластиковые стаканчики, обрывки кульков. Пахнет бензином и первой зеленью. Цветут по переулкам пролески, пробиваясь сквозь сугробы старых окурков. Тлен и запустение. Люди не умеют выделить их из бесконечности окружающих фактов. Поэтому люди живут даже в мертвых городах.
Катятся по тротуару пластиковые стаканчики. Ветер шуршит рваными пачками из-под чипсов, смятыми фантиками, уголками плохо приклеенных афиш. Ветер несет обрывки чужих мыслей. До получки… Шевелить лапками… Скотина… В холодильнике… Две бутылки… Тлен и запустение…
Как всегда по весне. Ранняя весна — это, ребята, просто ужас. И уши не заткнешь, что самое противное…
Нет никаких чужих мыслей, обрываю я себя. Все ты придумываешь. Депресняк у тебя, дорогуша, только и всего. Самый обычный весенний депресняк. Обострение. Витаминов больше жрать надо. И по солнышку гулять. И не воображать себе всякой ерундистики.
Сажусь на лавочку, вытягиваю ноги. Прячу озябшие ладони в рукава ветровки. Ветер, ветер, ты могуч… На донышке… Утюг!.. Как я ее вчера…
— Эй, бухгалтерия, перерыв кончается! Хорош рассиживаться.
— У меня, между прочим, имя есть.
— Да ладно тебе… что делаешь вечером?
Топиться иду… заколебали!
— Отвали. Отвали, кому сказала! Козел, куда лапы тянешь!
Отпихиваюсь. Вскакиваю. Бегу. Обгоняю пластиковые стаканчики, мятую фольгу, обрывки мыслей.
— Эй, да что с тобой?! Да стой же!
Дура… Другую… Перерыв…
Вот интересно, если в самом деле утопиться пойти, что будет?
Ну и вопросики… умру, вот что!
Умираю. Факт.
Ну и что? Кому какое дело? Вон она, река. Вода свинцовая… тяжелая, наверное… глюкнуться с моста, сразу судорога хватит, и не вспомню, что разряд по плаванию.
Бреду по набережной… слово-то какое громкое… всхлипываю, дура дурой… как же всё достало!
Факт?
— Нет, просто… всё достало, все достали… смысла нет.
Не факт.
— Ну да. Знаю, истеричка. Дура. Ненормальная. Тридцать скоро, а ума, как у восьмиклассницы, — под ноги подворачивается банка из-под пива, громыхающая, так и напрашивается на пинок. — Достало. Надоело. Не хочу, — катится, гремя, обгоняет хлипкие полупрозрачные стаканчики. Хоть ее попинать, и то хлеб… душу отвести. — А что, имею право! Моя жизнь. Задолбали. Коллеги. Начальство. Отчеты. Работу домой на выходные, — банка, не выдержав побоев, перелетает низенький парапет и уплывает, покачиваясь. Кричу вслед: — И город этот, из которого даже в отпуск не вырвешься, да! А вот хрен вам всем!
Нет. Я не… никого…
Кто это — ты? На стене открылся люк, что ли? Взбегаю на мост, останавливаюсь, не доходя до середины. Над быстриной. Ой, а перила-то какие холодные… и до воды как далеко! Слушай, дорогуша, ну тебя с твоими идеями, ступай-ка ты на берег.
Город. Этот город.
Всё. Добегалась. Психушка по тебе плачет, милая ты моя. Может, всё-таки?.. Раз — и… и никаких проблем.
Проблемы останутся.
— Что?
Я умру. Проблемы останутся. Проблемы — ваши. Не мои.
— Город?
Да.
Ну-ну. Добегалась, точно. Весеннее обострение во всей красе, такого у тебя еще не было. То чужие мысли проходу не давали, теперь с городом разговариваешь. И мало того, он тоже хочет умереть…
Нет. Хотеть — человеческое. Я — умираю. Факт. Данность.
— И почему?..
Не знаю. Неизвестно. Почему одни города умирают, а другие нет? Факт. Данность. Принять.
— Ага. Значит, одни умирают, а другие нет? Города? Занятная проблема… а что, интересно было бы над ней подумать… жаль, поздно.
Вместе.
Свешиваюсь с моста, вода серая, стылая, голову кружит. Что? Прости, не расслышала.
Подумать. Умею, если вместе. Думать.
— Правда?
Факт.
По стылой воде плывет, крутясь, обломок пенопласта. Тихо. И ветер почти чист от мыслей. Рабочий день. Перерыв кончился. Это что ж, у меня прогул пошел? А, плевать. Смешная, то топиться собралась, а то вдруг о трудовой дисциплине забеспокоилась.
— Ладно. Уговорил, подожду. Давай подумаем. Значит, жить хочешь?
Хотеть — это человеческое. Чувство. Эмоция.
— Ну и что? Ясно дело, человеческое. А то б я в самом деле уже того… — речная стынь остается за спиной; на набережной, кажется, теплее градусов на пять. Но меня еще знобит. Чуточку стыдно и слегка мутит, и жалею, что снова — не решилась. Уехать бы. Хоть куда. У меня эта хрень здесь началась… шесть лет уже в этом городе, и как весна, так мысли. И ладно б хорошие, а то…
Оценки — человеческое. Ошибочное. Не годятся, неправильно думать оценками. Нужны факты. Я умираю, ты — нет. Это данность. Не хорошо, не плохо.
Заколебал уже своими «факт-данность-данность-факт-не-факт»! Эх, правильно я не хотела на бухгалтера идти… на этой почве крышу и сносит.
Визг тормозов.
— Куда прешь, ё…?! Жить надоело?!
— Ага.
— Тьфу, ненормальная!
Поняла? Неправильно. Оценка. Не факт.
— Ага, не факт! — меня разбирает смех. «Не факт!» Психушка по тебе плачет, милая ты моя! Прогрессируешь. Скоро зеленых человечков углядишь. На летающих блюдцах.