Чтение онлайн

— Я не назвала бы попытку банды головорезов убивать людей по случайному принципу игрой! — возмутилась я.

— Нет, конечно! — поспешно произнес он. — Тут у меня вообще нет никаких слов. Я имел в виду Отбор. — (Я уставилась на него.) — К лучшему или к худшему, но сегодня вечером публика впервые получила настоящее представление о твоем характере. Они увидели девушку, которая с риском для собственной жизни спасает своих служанок, которая способна бросить вызов королям, если считает, что правда на ее стороне. Уверен, теперь они все увидели твою попытку прорваться к Марли совершенно в ином свете. Прежде ты была всего лишь девушкой, которая накричала на меня при первом знакомстве. Сегодня ты стала девушкой, которая не боится повстанцев. Теперь они будут думать о тебе по-другому.

— Я не этого добивалась, — возразила я.

— Знаю. Я так тщательно планировал, как бы организовать, чтобы люди увидели, какая ты настоящая, а ты взяла и сделала это, повинуясь порыву. Это так на тебя похоже. — В его взгляде читалось изумление, как будто с самого начала Максон ожидал от меня чего-то подобного. — В общем, я думаю, ты сказала правильные слова. Пора нам уже перестать прятаться.

Я опустила глаза и принялась водить пальцем по шву на покрывале. Одобрение Максона льстило мне, но то, каким тоном он говорил — точно это была очередная моя маленькая выходка, — казалось сейчас слишком интимным.

— Я устал бороться с тобой, Америка, — произнес он тихо. Я подняла глаза и встретила его искренний взгляд. — Мне нравится, что ты не всегда соглашаешься со мной, — пожалуй, это одно из тех качеств, которые я ценю в тебе больше всего, — но я больше не хочу спорить. Иногда во мне просыпается отцовская вспыльчивость. Я борюсь с ней, но она никуда не девается. Но ты — это что-то! — произнес он со смехом. — Когда ты расстроена, ты сила!

Он покачал головой, видимо одновременно со мной перебирая в памяти добрый десяток подобных эпизодов. Удар коленом в пах, затея с кастами, разбитая губа Селесты. Я никогда не считала себя девушкой с характером, но, по-видимому, все-таки была такой. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Сейчас, когда я вспомнила все мои выходки разом, это казалось даже забавным.

— Я смотрю на остальных и стараюсь быть беспристрастным. Кое-какие мои чувства пугают меня самого. Но я хочу, чтобы ты знала: я по-прежнему смотрю и на тебя тоже. Думаю, ты догадываешься, что это сильнее меня. — Максон по-мальчишески пожал плечами.

Я так хотела сказать ему правильные слова, донести до него, что я по-прежнему хочу, чтобы он смотрел на меня. Но все слова казались неправильными, поэтому я просто вложила свою руку в его. Так мы с ним и сидели молча, глядя на наши руки. Какое-то время он сосредоточенно играл моими браслетами, потом принялся поглаживать подушечкой большого пальца тыльную сторону моей ладони. Как было хорошо, чтобы этот краткий миг безмятежности не кончался никогда, чтобы мы сидели только вдвоем — он и я.

— Почему бы нам с тобой завтра не провести день вместе? — спросил он.

— Было бы здорово, — улыбнулась я.

— Ну и что в сухом остатке? Нагнали еще кучу гвардейцев?

— Да, папа. Огромную кучу. — Я засмеялась в телефонную трубку, хотя ситуация была далека от забавной. Но папа обладал способностью смотреть на самые мрачные вещи с юмором. — Мы все остаемся. Во всяком случае, пока что. И хотя повстанцы сказали, что начнут с Двоек, не позволяй никому легкомысленно относиться к безопасности. Предупреди Тернеров и Канвассов, чтобы были осторожны.

— Ой, котенок, все понимают, что нужно беречься. После того, что ты сказала в «Вестях», думаю, все будут держаться отважней, чем ты можешь себе представить.

— Очень надеюсь.

Я машинально опустила глаза и посмотрела на свои туфли. Они были на высоком каблуке и украшены драгоценными камнями. Кто бы мог подумать, что еще пять месяцев назад я не вылезала из стоптанных балеток.

— Я горжусь тобой, Америка. Иной раз твои высказывания меня удивляют, хотя чему удивляться? Ты всегда была сильнее, чем сама себя считала.

Его искренний тон заставил меня смутиться. Ничье другое мнение не было мне так важно.

— Спасибо, папа.

— Я совершенно серьезно. Не каждая принцесса сказала бы такое.

— Папа, я пока еще не принцесса.

— Это вопрос времени, — парировал он шутливо. — Кстати, о принцессах: как поживает Максон?

— Нормально, — ответила я, теребя платье. Повисла неловкая пауза. — Он мне очень нравится, папа.

— Правда?

— Правда.

— И чем же именно?

Я на минуту задумалась:

— Даже и не знаю. Но рядом с ним я чувствую себя самой собой.

— А что, когда его нет рядом, ты чувствуешь себя кем-то другим? — пошутил папа.

— Нет, я имею в виду… Я всегда помню, к какой касте принадлежу. Даже когда я попала во дворец, какое-то время мне не давал покоя вопрос: Тройка я или Пятерка? Хочу ли я стать Единицей? А теперь подобные мысли вообще не приходят мне в голову. И мне кажется, что это благодаря ему. Нет, он довольно часто ведет себя по-свински. — (Папа фыркнул.) — Но когда я с ним, то знаю, что я Америка. Не представительница какой-то касты, не проект. Я даже не думаю о том, что он выше меня по положению. Он — это просто он, а я — просто я.

Папа немного помолчал.

— Очень за тебя рад, котенок.

Обсуждать с папой свои сердечные дела было немного неловко, но из моих домашних он единственный видел в Максоне человека, а не только знаменитость, он единственный мог понять меня правильно.

— Ну да. Но все далеко не безоблачно, — добавила я, и тут в приоткрытую дверь заглянула Сильвия. — У меня такое чувство, как будто не одно, так другое все время идет наперекосяк.

Сильвия со значением посмотрела на меня и одними губами произнесла: «Завтрак». Я кивнула.

— Ну, это не так уж и страшно. В жизни никогда не бывает так, чтобы все было гладко.

— Постараюсь об этом не забывать. Слушай, пап, мне пора. Я опаздываю.

— Ну, давай беги. Береги себя, котенок, и напиши Мэй.

— Обязательно. Я люблю тебя, папа.

— И я тебя.

После завтрака, когда девушки потянулись к выходу, мы с Максоном задержались в столовой. Проходя мимо, королева подмигнула мне, и я почувствовала, что краснею. Однако выражение лица короля, который шел следом, быстро меня отрезвило.