Чтение онлайн

Маккая захлестнуло двойственное состояние духа. Он всегда ощущал легкую агорафобию на открытых местах вроде района вокруг скалы. Но тусклая внутренность этой военной машины, с ее жестокими напоминаниями о примитивных временах, задела какую-то атавистическую струнку в его психике, и он боролся с настоятельной потребностью продраться наружу. Это была ловушка!

Странное наблюдение помогло ему преодолеть это ощущение. Щели, дающие им обзор окружающего, были покрыты стеклом. Стекло. Он пощупал его. Да, стекло. Это было заурядным материалом в Консенте – прочное, но тем не менее хрупкое. Он видел, что это стекло не очень толстое. Значит, внешность этой машины была больше видимостью, чем действительностью.

Бахранк бросил быстрый взгляд на их окружение и двинул рычаги, приведя машину в шаткое движение. Она издала скрежещущий грохот, перекрытый завыванием.

От белой скалы к дальнему городу вели разнообразные следы. Это показывало, где недавно прошла эта машина, путь, чтобы следовать ему. Ярко освещенные скалы вдоль следа отбрасывали сверкающие блики. Бахранк выглядел очень занятым тем, что он делал, что бы это ни было, чтобы вывести их к Чу.

Маккай обнаружил, что его собственные мысли вернулись к полученным им на Тандалуре инструкциям.

«КАК ТОЛЬКО ТЫ ВОЙДЕШЬ В ЯЧЕЙКУ ДЖЕДРИК, ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОЛАГАТЬСЯ ТОЛЬКО НА САМОГО СЕБЯ…»

Да… он чувствовал себя весьма одиноко, в голове у него была сумятица данных, не имевших ни малейшей связи с его предыдущим опытом. А эта планета погибнет, если Маккай не найдет смысла в этих данных плюс все, что он сумеет узнать здесь.

Один, один… Если Досади умирает, там должны быть несколько разумных наблюдателей. Большая часть той финальной разрушительной вспышки будет удержана в темпокинетическом барьере Калебанцев. Фактически, Калебанец съест высвобожденную энергию. Это было одно из того, что он узнал от Фанни Мэ. Один истребительный взрыв, ПИЩА для Калебанца, и Бюсаб будет вынужден начинать все заново и без наиболее важной части физического свидетельства – Досади.

Машина под Маккаем грохотала, ее качало и заносило, но она всегда возвращалась на след, ведущий к далеким шпилям Чу.

Маккай тайком изучал водителя. Бахранк демонстрировал нехарактерное для Говачина поведение: более прямое, более человеческое. Вот в чем дело! Его Говачинские инстинкты были искажены контактами с Человеком. Безусловно, Аритч презирал это, боялся его. Бахранк вел с небрежной опытностью, пользуясь комплексной системой управления. Маккай насчитал восемь различных рычагов и ручек, задействованных Говачином. Некоторые активизировались коленями, другие головой. Он протягивал руки, а его локоть в это время отклонял рычаг. Военная машина реагировала.

Немного погодя Бахранк проговорил, не отрывая внимания от вождения.

– На втором уступе мы можем попасть под огонь. Там немного раньше была настоящая полицейская акция.

Маккай пристально посмотрел на него.

– Я думал, у нас безопасный проход.

– Вы, Ободники, вечно торопите события.

Маккай выглянул в щель: кусты, бесплодная земля, тот одинокий след, по которому они шли.

Бахранк проговорил:

– Ты старше любого Ободника, которого я до этого видел.

Люди Аритча предупредили Маккая, что необходимость маскировать тонкие признаки возраста – это основной изъян его прикрытия.

Его обеспечили кое-какой гериатрической помощью и ответом, чтобы давать его на случай вызова. Этим ответом он теперь и воспользовался.

– Пребывание вне планеты легко старит.

– Должно быть.

Маккай почувствовал, что что-то в ответе Бахранка ускользнуло от него, но он не рискнул преследовать это. Это был непродуктивный обмен. И была та ссылка на «полицейскую акцию». Маккай знал, что чернь Обода, не допускаемая в Чу, устраивает периодические налеты, по большей части бесплодные. Варварство!

– Каким предлогом ты воспользовался, чтобы выйти отсюда? – спросил Маккай.

Бахранк стрельнул в него испытующим взглядом, поднял одну перепончатую руку от управления, чтобы указать на ручку в потолке над головой. Назначение ручки было Маккаю неведомо, и он опасался, что уже выдал слишком большое невежество. Но Бахранк начал говорить.

– Официально я разведываю эту зону в поисках спрятанных сюрпризов, которые Ободники могли припасти тут снаружи. Я часто это делаю. Неофициально все считают, что у меня снаружи секретный пруд, полный плодовитых самок.

Пруд… не Градус. Это снова был относительно бесплодный обмен фразами со скрытым подтекстом.

Маккай молча всматривался вперед сквозь щель. Их пыльный след описывал широкий и плавный поворот налево, внезапно резко спускаясь на узкий выступ красной скальной стены. Бахранк выполнил серию быстрых смен скорости: медленно, быстро, медленно, быстро. Красная скальная стена осталась позади. Маккай всмотрелся наружу и вниз со своего бока. Далеко внизу лежала зелень джунглей, а вдалеке виднелись дым и шпили Чу – рифленые здания высоко вздымались над неясными утесами на заднем плане.

Смены скорости показались Маккаю бесцельными. А головокружительный склон утеса с его стороны наполнил его благоговейным ужасом. Их узкий уступ обнимал утес, следуя всем его изгибам – то в тень, то на свет. Вокруг него ревела и стонала машина. Запах масла заставлял содрогаться его желудок. А далекий город казался немногим ближе, чем с вершины утеса, разве что стал выше и более загадочным в своей дымной мгле.

– Пока не доберемся до первой террасы, реальных неприятностей не ожидается, – сказал Бахранк.

Маккай взглянул на него. Первая терраса? Да, должно быть, это первая возвышенность снаружи городских стен. Ущелье, где поднялся Чу, спускалось на уровень реки широкими ступенями, каждая была пронумерована. Чу был привязан к изолированным холмам и равнинам в том месте, где река замедляла ход и распадалась на множество рукавов. А холмы, сопротивлявшиеся реке, состояли почти из сплошной железной руды так же, как и многие боковые террасы.

– Рад оттуда выбраться, – сказал Бахранк.

Их узкий уступ повернул направо, уходя от утеса на широкий склон, спускавшийся в серо-зеленые джунгли. Растительность сомкнулась вокруг них внезапными зелеными тенями. Маккай, смотревший в сторону, узнал волосатые вайи и широкие листья фикуса, гигантские шипы колючего красного цвета, никогда не виденные им раньше. Их след, как и почва в джунглях, являл собой серую грязь. Маккай глазел по сторонам; растительность на вид была почти равной смесью земной и тандалурской, ее разнообразило множество странных растений.