Допрос Лукулла
Шрифт:
От чудовищного Рима.
Куртизанка.
Жребий выпал нам один:
От чудовищного Рима
Не спасла меня, сестра,
Мощь чудовищного Рима.
Ведущий.
Присяжные обдумывают
Показания королевы.
Молчание.
И судья обращается вновь
К полководцу.
Судья.
Тень, желаешь ли ты продолжать?
Лукулл.
Да, желаю. Я слышу
У побежденных - медовый голос. Однако
Когда-то он был погрубее. Вот этот король,
Который внушает вам жалость, - там, наверху,
Был жесточе других. Налоги и подати
Сбирал не меньшие, чем я. Города,
Которые я взял у него,
Ничего не потеряли, лишившись его,
А Рим
Приобрел пятьдесят три города благодаря мне.
Две девушки с доской.
С улицами, домами, людьми,
С храмами и водопроводом
Красовались мы на земле, а ныне
Красуются лишь имена
На этой доске.
Ведущий.
И присяжный, бывший некогда пекарем,
Наклоняется мрачно вперед и задает вопрос:
Пекарь.
Что же причиной тому?
Две девушки с доской.
В жаркий полдень вдруг раздался гул,
Понеслась по улицам река
Человеческий поток, и он
Все ломал, сносил. А ввечеру
Черный дыма столб лишь говорил,
Что когда-то город там стоял.
Пекарь.
Что же тогда
Он увез, тот, который реку наслал
И который нам говорит,
Что Риму он пятьдесят три города дал?
Ведущий.
И рабы, несущие золотого бога,
Задрожав, начинают кричать:
Рабы.
Нас.
Когда-то мы были счастливы. Ныне
Мы дешевле волов,
И мы тащим добычу, сами добыча.
Две девушки с доской.
А когда-то - строители
Тех пятидесяти трех городов, от которых
Ныне осталось лишь имя и дым.
Лукулл.
Да, я угнал их. Их было
Триста тысяч - когда-то врагов,
А ныне уже не врагов.
Рабы.
Когда-то людей, а ныне уже не людей.
Лукулл.
И с ними я вывез их бога,
Чтобы наших богов шар земной
Выше других богов почитал.
Рабы.
И бог был принят радушно,
Ибо сплошь золотой он был и весил
Два центнера. Да и каждый из нас
Стоит кусок золота в палец.
Ведущий.
И присяжный, некогда бывший пекарем
В Марсилии - городе, лежащем у моря,
Вносит предложение:
Пекарь.
Итак, мы запишем, тень, в твою пользу
Просто и ясно: золото Риму принес.
Ведущий.
Присяжные обдумывают
Показания городов.
Молчание.
Судья.
Ответчик, видно, устал.
Объявлен перерыв.
10
Рим - еще раз.
Ведущий.
И судьи уходят.
Ответчик садится,
Прислонившись головой к косяку.
Он очень устал, но невольно
Внимает он разговору за дверью,
Где собрались уже новые тени.
Первая тень.
Я пострадал от воловьей упряжки.
Лукулл (тихо).
Воловья упряжка.
Первая тень.
Она была гружена песком для постройки.
Лукулл (тихо).
Постройка. Песок.
Другая тень.
А сейчас не время обеда?
Первая тень.
Время обеда? Хлеб и лук
Были всегда со мной. У меня ведь
Нет больше дома. Толпы рабов,
Которых гонят они отовсюду,
Разорили башмачное дело.
Вторая тень.
Я тоже был раб. Скажем так:
Счастливые через несчастных
Впадают в несчастье.
Лукулл (несколько громче).
Эй, вы там, дует ли ветер еще наверху?
Вторая тень.
Слышишь, кто-то о чем-то спросил нас.
Первая тень (громко).
Дует ли ветер еще наверху? Быть может.
Возможно, в садах.
Ну а в улицах затхлых
Его никогда не бывает.
11
Допрос продолжается.
Ведущий.
Возвращается суд.
Начинается снова допрос,
И тень, что некогда рыбной торговкой была.
Вопрос задает:
Торговка.
Тут о золоте шел разговор.
Я тоже в Риме жила,
Но золота я никогда и следа не видала,
Так где же оно было,
Нельзя ли узнать?
Лукулл.
Странный вопрос!
Разве мне и моим легионам
Нужно было идти в поход,
Чтобы рыбной торговке
Новый добыть ларек?
Торговка.
Нам на рынок ты ничего не давал,
А вот с рынка себе ты брал кое-что
Наших сынов.
Ведущий.
И она обращается к воинам,
Вылепленным на фризе:
Торговка.
Скажите, что делал он с вами
В обеих Азиях?
Первый легионер.
Я спасся.
Второй легионер.
Я был ранен.
Первый легионер.
Я потащил его на себе.
Второй легионер.
Из-за этого погиб и он.
Торговка.
Почему ты покинул Рим?
Первый легионер.
Потому что я голодал.
Торговка.
А что ты добыл там?
Второй легионер.