Дочь моего врага

Саймон Брэдли не любил сюрпризов. На своем горьком опыте он знал, что всякий раз, когда позволяешь застигнуть себя врасплох, случается катастрофа.

Он человек дисциплины. Главное для него — порядок и правила. Ему понадобилось всего один раз взглянуть на женщину, находящуюся в его кабинете, чтобы понять, что она не в его вкусе.

«Впрочем, она хорошенькая», — подумал он, медленно окидывая ее взглядом. В ней примерно пять футов четыре дюйма, но из-за хрупкого телосложения она кажется еще меньше. Ее короткие светлые волосы мягко обрамляют лицо. В ушах покачиваются большие серебряные серьги-обручи. Выразительные голубые глаза задумчиво смотрят на него. Губы изогнуты в полуулыбке, отчего на правой щеке образовалась ямочка. На ней надеты черные джинсы, черные сапоги и ярко-красный свитер, облегающий ее небольшие, но женственные формы.

Проигнорировав вспышку мужского интереса, он встретился с ней взглядом и поднялся из-за стола:

— Моя личная помощница сказала, что у вас ко мне какое-то срочное дело.

— Да. И пожалуйста, зовите меня Тула. — Подойдя ближе, она протянула ему правую руку.

Его пальцы обхватили ее хрупкую ладонь, и его словно током поразило. Прежде чем он успел понять, что это такое, она отдернула руку и сделала шаг назад. Бросив взгляд в огромное окно за его спиной, она сказала:

— Какая красота! Отсюда видно весь Сан-Франциско.

Вместо того чтобы посмотреть в окно, он уставился на нее. Его пальцы все еще покалывало от ее прикосновения, и он потер их друг от друга, чтобы избавиться от этого ощущения. Она совсем не его тип, но ему доставляет удовольствие на нее смотреть.

— Не весь, но большую его часть.

— Почему бы вам не поставить кресло таким образом, чтобы вы сидели лицом к окну?

— В этом случае я бы сидел спиной к двери, не так ли?

— Верно. — Она кивнула, затем пожала плечами: — Все же я считаю, что это того бы стоило.

«Красивая, но неорганизованная», — подумал он и посмотрел на часы:

— Мисс Барронс…

— Тула.

— Мисс Барронс, — нарочно повторил он, — если вы пришли сюда посоветовать мне, как расставить мебель в кабинете, у меня нет на это времени.

— Понимаю. Вы человек занятой. Нет, я пришла сюда не для того, чтобы давать вам советы по обустройству интерьера. Я просто немного отвлеклась.

«Наверное, эта женщина отвлекается всю свою жизнь», — подумал Саймон. Вместо того чтобы перейти к сути дела, она разглядывает мебель, стены, на которых висят дипломы в рамках и фотографии универмагов Брэдли. Его охватило чувство гордости, и он позволил себе немного полюбоваться снимками. Последние десять лет он работал как проклятый, чтобы спасти семейный бизнес, который по вине его отца оказался на грани разорения. За это время он не только вернул утраченное, но и поднял компанию на недосягаемую высоту. И он добился всего этого потому, что не отвлекался. Даже на хорошеньких женщин.

— Прошу прощения, мисс Барронс. — Он обошел стол, чтобы проводить ее до двери. — Но сегодня я правда очень занят.

Она очаровательно улыбнулась, и сердце Саймона подпрыгнуло в груди. Ее глаза загорелись, ямочка на щеке стала глубже. Внезапно она показалась ему самой красивой женщиной из всех, что он когда-либо видел. Потрясенный, Саймон прогнал эту мысль и приказал себе успокоиться.

— Ой, простите. — Тула замахала перед собой руками. — Я действительно пришла сюда по очень важному делу.

— И что же такого важного заставило вас поклясться моей помощнице, что вы проведете неделю в моей приемной, если она немедленно вас не впустит в мой кабинет?

— Думаю, вам следует присесть.

— Мисс Барронс…

— Отлично, — сказала она, качая головой. — Это ваш выбор. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.

Саймон красноречиво посмотрел на часы.

— Я поняла. У вас каждая минута на счету, и вы хотите немедленно все узнать. Итак, я начинаю. Мои поздравления, мистер Брэдли, у вас есть сын.

Его терпение лопнуло.

— Ваши пять минут истекли, мисс Барронс. — Он схватил ее за локоть и потащил к двери.

Она часто переставляла ноги, то ли стараясь не отставать от него, то ли отчаянно пытаясь удержаться на месте. В любом случае это не имеет для него значения. Как бы красива она ни была, он не позволит ей делать из него идиота.

— Постойте! — Ей наконец удалось упереться каблуками в мягкий ковер. — Подождите минутку. Я сейчас все вам объясню.

— У меня нет детей, — отрезал он. — Поверьте мне, если бы я когда-нибудь занимался с вами сексом, я бы об этом помнил.

— Я не говорила, что я мать ребенка.

Не обратив никакого внимания на ее слова, Саймон продолжил тащить ее к двери.

— Я бы подготовила вас к этой новости. Вы сами хотели, чтобы я говорила быстро и по существу.

— Понятно. Значит, вы делаете это ради меня, — усмехнулся он.

— Нет, ради вашего сына.

Саймон остановился, несмотря на полную уверенность в том, что она лжет. Тула Барронс не преминула воспользоваться его промедлением. Она вырвалась и быстро отошла назад. Саймон разозлился на себя за то, что отпустил ее. Неужели она думает, что из него можно так легко вытянуть деньги?

Блондинка мягко, но в то же время решительно посмотрела на него:

— Я понимаю, это для вас большое потрясение. Черт побери, это для всех большое потрясение.

Саймон покачал головой и недоверчиво прищурил глаза. С него достаточно. У него нет никакого сына, и он не собирается попадать на удочку этой голубоглазой мошенницы.

— Я никогда вас раньше не видел, мисс Барронс, поэтому совершенно очевидно, что у нас с вами не может быть общих детей. Когда в следующий раз захотите получить деньги за несуществующего ребенка, обратитесь к кому-нибудь, с кем вы спали.

Она часто заморгала, словно не понимая, о чем он говорит, затем рассмеялась:

— Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Я не мать ребенка. Я его тетя. Но вы определенно его отец. У Натана ваши глаза и ваш упрямый подбородок. Упрямство зачастую бывает хорошим качеством, вы так не считаете?

Натан.

У воображаемого ребенка есть имя. Впрочем, это не делает его реальным.

— Это безумие, — сказал Саймон. — Если вам что-то от меня нужно, почему бы вам не выложить все начистоту?