Чтение онлайн

Слуги принесли золотой лавровый венок.

— Пусть придет рулевой! — крикнул Ксеркс.

Финикиец подошел, стал на колени и благоговейно молчал, пока царь водружал на его голову венок.

— За то, что ты спас мне жизнь, — торжественно объявил Ксеркс, — я дарю тебе этот венок из моих сокровищ! — Он положил руку на плечо рулевого. Но когда тот хотел встать, царь придавил его к земле и продолжил: — А за то, что ты погубил столько моих женщин и храбрых мужчин, я велю отрубить тебе голову.

Раздался ужасный вопль. Подошел начальник охраны, взмахнул кривым мечом и опустил его на шею рулевого.

Мужчины рыдали, женщины визжали и прятали лица, когда голова несчастного финикийца покатилась по причалу, как кочан капусты, упавший с повозки крестьянина.

Они шли уже два часа по заросшей тропе, двигаясь через холмы, на склонах которых цвели кустарники и деревья. На востоке поднималось солнце, пробивая своими лучами предрассветную дымку. Гермонтим предположил, что они на материке, скорее всего в Ионии. И вот в пяти стадиях от них на одном из зеленых холмов показались колонны святилища. Дафна бросилась в объятия Гермонтима, который, казалось, не замечал ее наготы.

— Это греческий храм! — ликовала Дафна. — Теперь все будет хорошо!

Гермонтим ускорил шаги, присматриваясь, не покажется ли кто-нибудь из священников. Но чем ближе они подходили, тем больше их пугала жуткая тишина.

— Именем Зевса и богов-олимпийцев, есть здесь кто-нибудь? — крикнул Гермонтим. Не услышав ответа, они осторожно открыли зеленую дверь и вошли внутрь. В таинственном полумраке Дафна почувствовала, что ее тело озябло. Когда глаза привыкли к темноте, они увидели статуи нимф, харит и муз. Пальмы и демоны земли свидетельствовали, что это храм Аполлона.

Дафна не на шутку испугалась, когда одна из статуй вдруг ожила и заговорила:

— Вы хотите оскорбить Аполлона, который ночует здесь? — Жрец посмотрел на обнаженную Дафну.

— Шторм выбросил нас на этот берег, но мы греки, как и вы, — сказал Гермонтим, оправдываясь.

Жрец застыл, будто снова превратился в статую. Лишь после продолжительной паузы он промолвил:

— Это дом Аполлона Фанея, и я берегу его как зеницу ока. Тот, кто его осквернит, будет поражен моим мечом.

Жрец быстро поднял с земли меч и пошел к Дафне, целясь ей в грудь. Но она не убежала, а упала на колени, поцеловала мрамор и с мольбой в голосе произнесла:

— У меня не было намерения оскорблять Аполлона. Я молю твоего бога, чтобы он предоставил мне убежище в его стенах.

Жрец ушел и вскоре вернулся с мужским хитоном. Пока женщина одевалась, Гермонтим спросил, обращаясь к жрецу:

— Где мы, скажи?

Недоверие исчезло с лица священника.

— Ваше прибежище Хиос, остров счастливых.

— Хиос! Слышишь, Дафна, мы на греческой земле! — радостно воскликнул евнух.

— На варварской земле, — поправил его священник.

— Да, варвары его захватили, но все равно это греческая земля.

— Вы единственные, кто выжил? — осведомился жрец.

Гермонтим не решился рассказать ему всю правду. Неизвестно, как он отреагирует, если узнает, что перед ним главный евнух гарема великого царя и одна из его наложниц. Он сказал, что они плыли на торговом судне из Эиона в Эфес. Шторм разбил судно, но Посейдон помог им добраться до берега. Скорее всего, остальным спастись не удалось.

Слова Гермонтима тронули жреца. Когда они вышли из храма на яркий свет начинающегося дня, жрец, бросив взгляд на оборванную одежду Гермонтима, сказал:

— Я принесу тебе новый хитон. К тому же вы, наверное, хотите пить и есть.

Дафна кивнула, и жрец ушел.

— Мы на Хиосе… — задумчиво повторил Гермонтим, глядя на плодородную холмистую землю. Они сели на ступени храма. У обоих была одна и та же мысль: бежать!

Дафна решилась заговорить об этом первой.

— Гермонтим! — робко начала она.

— Что? — откликнулся евнух, не глядя на нее.

— Если богам было угодно, чтобы мы оказались на греческой земле, значит, они не хотят, чтобы мы вернулись к варварам. Как ты считаешь?

Гермонтим не ответил. Дафна смотрела на него умоляющим взглядом. Она мало знала его, поэтому не могла угадать, как он отнесется к ее предложению.

Жрец принес хитон, положил его на ступени рядом с Гермонтимом и опять ушел.

— Ты хочешь вернуться в Грецию, где камня на камне не осталось? — спросил евнух.

Дафна кивнула.

— Тебе было бы неплохо при дворе царя, — заметил Гермонтим.

— Может быть. Но греку хорошо там, где свобода. Варвары не знают, что такое свобода. Поэтому они всегда будут чужими для нас, греков.

Гермонтим молчал. Взгляд Дафны скользил по зеленому острову. Ее стали одолевать сомнения. Она подумала, что, возможно, ее тянет к мужчине, оставшемуся в Аттике. И еще теплилась надежда, что жив ее отец. Отсюда до Магнезии — день пути. Правда, нельзя забывать, что это страна варваров.

В глубине души она осознавала, что больше всего ей не хватает Фемистокла. Дафна вспоминала его пронзительный взгляд, нежные прикосновения и мечтала о счастье быть рядом с ним. Это было выше тех чувств, которые она когда-либо испытывала. «Почему гетера не имеет права влюбиться?» — вдруг подумала она, и по ее лицу пробежала улыбка. Мужчины всегда были для нее игрушкой и средством для существования. Независимо от их положения, образованности и характера все кончалось в ее постели.

Ей не было противно с ними, но к Фемистоклу она испытывала совсем другое чувство — преданность и защищенность. И оно было сильнее, чем все остальное.

Жрец принес кувшины с водой и вином, лепешки и козий сыр.

— Вот, подкрепитесь! Это вам не помешает!

Они жадно набросились на еду. Красное вино было таким сладким, что его невозможно было пить без воды.

— Ты один охраняешь храм? — спросил евнух, вытирая рот.

— Нас трое. Двое других пошли в столицу. Два дня пути отсюда. Плохие нынче времена. Раньше здесь жили тридцать человек. А теперь… Мы рады, что варвары пощадили нас и не разрушили храм. Уединенность святилища настроила их на мирный лад. Но всех крепких священников они забрали с собой. Остались только старики, такие, как я.