Чтение онлайн

Динка уселась на порожке. Прохладный утренний ветерок легким ознобом пробегал по веткам, шевеля желтеющие листья. Солнце скупой позолотой трогало примятую траву, воробьи хлопотали около кастрюль. От ночной сырости песок был влажный. Динка налепила пирожков и бросила в каждую кастрюлю по два пирожка. Но от прикосновения к холодному и мокрому песку руки ее до самых плеч покрылись гусиной кожей, пальцы покраснели.

«Ого! – подумала Динка. – С такой работой замерзнешь... «Работать надо весело, – всегда говорил Никич. – Тут дело такое: либо работа тебя одолеет, либо ты работу одолеешь...» Я одолею», – сказала себе Динка и, завертевшись волчком вокруг самой большой кастрюли, яростно начала тереть ее мочалкой в такт веселой песенке:

Песок скрипел, кастрюли трещали, но чистились. В конце концов, чтобы не обмывать каждую отдельно, Динка потащила их к бочке и с громким бульканьем утопила в дождевой воде, присев тут же отдохнуть.

На террасу выбежала мама – она, видимо, опаздывала, и Катя с каким-то бутербродом догнала ее уже у самой калитки.

Увидев Катю, Динка поспешно бросилась вынимать кастрюли, но руки ее не доставали до дна и края бочки были слишком высоки, чтобы перегнуться через них... Динка испуганно заметалась вокруг.

«Ну фу! – скажет Катя. – Кто же моет кастрюли в дождевой бочке?»

И вместо похвалы может получиться сильная неприятность. Единственно, кто может помочь вытащить затонувшие кастрюли, – это Никич. Динка бросилась в палатку.

Старик был с вечера у Митрича, помогал ему смолить лодку и сейчас, утомленный работой, крепко спал, приоткрыв рот и издавая носом свист. Но дело не терпело отлагательства.

– Никич, Никич! – тормоша старика за плечо, шепнула Динка. – Вставай скорей, а то Катя сейчас пойдет в кухню!

– А? Что? Чего? – поднимая мохнатые брови и садясь на нары, пробормотал Никич.

– Никич, полезай в бочку! Вставай, полезай скорей в бочку! – умоляюще зашептала Динка.

– Постой, постой... В какую бочку? – спуская с нар босые ноги и моргая сонными глазами, переспросил старик.

– В бочку с водой. Полезай скорей. У тебя длинные руки... а я не могу... Катя будет ругаться, – чуть не плача, тащила Никича Динка.

– Да ты что, в своем уме... Или уже я спросонья обалдел... В какую бочку нырять? Зачем меня туда понесет? – сердито заговорил Никич.

– Да там кастрюли... Они утопились на самое дно. Я чистила, чистила, а теперь Катя меня ругать будет. Пойдем, вытащи... Ты потом опять ляжешь! – торопливо сказала Динка.

Никич, кряхтя, поднялся с нар.

– Сгонишь ты меня на тот свет, дурочка эдакая суматошная! – говорил он, выходя из палатки.

– Никич! Бочка под террасой. Там три кастрюли... Ты вытащи и отнеси в кухню. А я заговорю Катю, чтобы она не видела.

Динка бросилась в комнату. Катя стелила свою кровать.

– Доброе утро, Катечка! Ты уже встала? – появляясь в дверях, весело сказала Динка.

– Я провожала маму. А ты чего так рано вскочила? – спросила Катя, направляясь к двери с одеялом в руках. – Пусти меня, Диночка!

– Подожди... Давай одеяло, я вытряхну! А ты отдохни! Отдохни, Катечка! – вцепившись в одеяло и все так же стоя в дверях, забормотала Динка. – Отдохни, Катечка!

– Да я всю ночь отдыхала... Я сама вытряхну. Пусти скорей, а то надо уже готовить завтрак.

– Готовить завтрак? Уже? Да сейчас еще все спят! Что ты, Катенька! – заулыбалась Динка, не выпуская одеяла. По ее расчетам, медлительный Никич еще не дошел до кухни.

– Ну, пусти, пусти! Не задерживай меня, мне некогда! – уже с раздражением сказала Катя.

Динка бросилась в кухню. Кастрюли стояли на плите. Никич разводил самовар.

– Хорошо почистила, – миролюбиво сказал он. – Только ополоснуть надо еще раз. И песку в бочку ты насыпала теперь. Это уж не дело!

– Так все-то не угадаешь ведь, – совсем как взрослая ответила ему Динка.

– Хе-хе-хе! Ты угадаешь! Ты так угадаешь, что меня кондрашка когда-нибудь хватит от тебя! Мыслимое ли дело – разбудить человека ни свет ни заря... Полезай, мол, в бочку! Хе-хе-хе! Вот чучелка-то! – добродушно смеялся старик, раздувая самовар своим сапогом.

Но Динка, не слушая его, побежала навстречу Кате:

– Катя! Я тебе все кастрюли начистила! Песком! Посмотри скорей, они на плите в кухне!

– Да? – приятно удивилась Катя. – Ну спасибо! Иди побегай пока. Я сейчас сварю кашу.

Динка, довольная, приплясывая и кружась, побежала по дорожке.

весело запела она, присочиняя к словам песни свои слова.

– Ого-го-го! – крикнула она уже у забора в неизбывной радости, бросаясь лицом в мокрую траву. – Росой умывался, травой утирался... Ого-го-го! – И, вспомнив о Леньке, радостно подумала: «Поехал Ленька! Сейчас уже в городе. А здорово он придумал с бубликами! Только бы не попался!»

Но тревоги не было. Разве может случиться что-нибудь плохое в такой хороший день?

За завтраком Катя еще раз похвалила Динку, и Динка, готовая от похвал залезть на седьмое небо, торжественно пообещала каждый день с утра чистить и мыть кастрюли.

– Ну что ж, это будет большая помощь! – ласково сказала Катя.

А Мышка, фыркнув в кулачок, тихо спросила:

– Ты уже нашла своих собак?

После завтрака Катя пошла готовить обед; она действительно уже немного приноровилась, хотя, стоя у плиты, все время держала под мышкой Костину поваренную книжку.

– Вот как избаловала нас Лина! – говорила она детям. – Я не могу приготовить простой обед! Это же стыдно! Надо установить дежурство, чтобы каждая из вас училась готовить!