Диалоги
Шрифт:
– Одевайтесь.
Минутка стыда закончилась. Наспех вытеревшись бумажными полотенцами и натянув широкие джинсы, Валери плюхнулась опять на жесткий стул.
В спину дуло из зачем-то приоткрытого окна. Пытаясь чем-то занять себя, пока врач опять вбивала что-то в ее личную карту, девушка рассматривала стены, увешанные фотографиями младенцев. Некоторые старые, выцветшие, другие – совсем новые.
– А, пациенты приносят, – равнодушно махнула рукой женщина-врач, проследив за ее взглядом. Но глаза у нее заблестели. – Конфеты, шампанское и, вот, фотографии.
Не желая поддерживать разговор, да и не видя в нем никакого смысла, Валери наспех сгребла свои документы и вышла за дверь. Дальше по списку шел только терапевт.
Манжета тонометра давила руку, а перед глазами все еще стояла цифра 71, непонятно откуда появившаяся на весах. Хотя стоило ли удивляться этому девушке, не носившей ничего, кроме любимых джинсов и спортивных костюмов? Где уж тут заметить несколько лишних килограмм.
Валери не ждала ничего хорошего от этого дня, и ее ожидания оправдывались. Не успела она задержать дыхание, внимая строгому голосу терапевта – «Не дышите!», – как за дверью раздались крики, топот и жуткий грохот. Врач оказалась проворнее – уже в следующую секунду она подбежала к двери и повернула так кстати оставленный в замке ключ.
– Что там? – прошептала Валери.
– Шшш… – зашипела на нее грузная женщина в белом халате и приложила ухо к двери.
Прошло десять минут. Двадцать. Шум постепенно стих. Терапевт осторожно открыла дверь и растворилась в белых стенах коридора. Вернулась она почти через полчаса и с удивлением посмотрела на Валери, смирно сидящую на стуле в ожидании медицинского заключения.
– Вы еще здесь? – недовольство смешалось с возбуждением – свободные «уши» оказались как нельзя кстати.
– Мне нужно пройти медосмотр, – напомнила Валери и нетерпеливо вздохнула.
– Ой, там такое! Стоило этого ожидать, конечно… Столько лет терпеть… Дотерпелась!
Женщина еще что-то бормотала, но Валери ее практически не слышала. Она уставилась в открытую дверь и смотрела, как на носилках по коридору несут женщину – ту самую, к которой совсем недавно пришел мужчина с тремя грязно-сиреневыми хризантемами и шоколадным тортом. Сейчас разукрашено не только ее лицо – вся грудь, затянутая в белый халат, залита кровью. Можно даже не спрашивать – вряд ли после такого кто-то мог выжить…
– И ведь нормальный был. Ну, пил, как все. Гулял – а кто не гуляет? Но чтобы бить! Ну… разве что толкнул пару раз. Да она сама напрашивалась постоянно! Никто не ангел… – женщина покачала головой и продолжила вбивать что-то в компьютер. – Не курите?
– А? – вздрогнула от неожиданности Валери.
– Я говорю, не курите? Вес вам надо снизить. Ставлю ожирение.
– К-какое ожирение? – засмеялась девушка, но увидев серьезный взгляд напротив, осеклась.
– Ладно, напишу лишний вес, – сжалилась врач. – Валя!
Крик обращался к спешащей куда-то по коридору девушке. От неожиданности она шарахнулась в сторону и чуть не налетела на ждущего свою очередь мужчину.
– Там торт-то остался? Хорошо… Свободны. С документами к администраторам.
Женщина тяжело поднялась, вышла из кабинета и поспешила к двери с надписью «Ординаторская».
***
Из мыслей ее вырвал женский голос, исполняющий арию Царицы Ночи "Der Holle Rache kocht in meinem Herzen" из оперы Волшебная флейта Моцарта. Посмотрев удивленно по сторонам, Валери увидела поблекшую, некогда блестевшую на солнце, а сейчас ободранную табличку «Музыкальный лицей».
«Странно из такого невзрачного здания слышать этот голос, – подумалось ей. – Может, в каждом есть что-то прекрасное, что так же рвется наружу?»
Проходящий мимо мужчина, увлекшись чем-то на экране телефона, больно толкнул в плечо и, даже не обернувшись и не извинившись, поспешил дальше.
Машины, как и каждый будний день ближе к обеду, стояли в километровых пробках, но ей это не грозило. Она сегодня решила пройтись пешком и теперь шла и смотрела на водителей, мысленно ухмыляясь и не зная – завидовать им или пожалеть. Уж слишком холодно на улице.
– В следственный изолятор номер один требуются сотрудники!
Валери вздрогнула и перевела взгляд на большой экран, стоящий прямо на главной площади города и транслировавший рекламу. Нервно вздрогнув, она помотала головой, пытаясь вытрясти воспоминания о той ночи, которую они провели вместе с Натаном, давая показания по происшествию в старой церкви.
Сразу в нос ударил запах ладана и восковых свечей. Его не могло быть там – храм долгие годы стоял закрытым. Или те люди, собравшись в кружок, жгли свечи, оставленные святыми отцами, впопыхах покидающими каменные стены, и смотрели на лепестки пламени, пляшущие на уставшей от долгой зимы коже? Они с Натаном могли присоединиться к ним. Но ни он, ни она не горели желанием проводить вечер в компании незнакомцев. Они еле терпели даже друг друга.
«Интересно, что он сейчас делает?»
Словно прочитав ее мысли, звякнул телефон.
«Я в кафе на Седьмой».
– Как будто меня должно это волновать, – пробормотала Валери и спрятала телефон в карман.
– Вы это мне? – удивился проходящий мимо парень в костюме хот-дога, раздающий листовки с новой акцией. Виновато улыбнувшись, девушка покачала головой и поспешила повернуть направо.
До Седьмой улицы всего несколько кварталов.
***
– Знаешь, когда я поняла, что выросла? – Валери грела замерзшие руки о чашку с горячим шоколадом и силилась не уснуть – прогулка по морозному городу вымотала похлеще тренировки после десятичасового рабочего дня. – Когда заметила, что проходящие мимо подростки не пытаются толкнуть друг друга в мою сторону. Знаешь, как они это делают? Типа, ой-ой, случайно… А тот, кого толкнули, краснеет, словно его кипятком ошпарили.
– Кажется, это самый длинный твой рассказ, – пробормотал Натан, ковыряя в тарелке остывшие макароны с сыром.
– Сегодня мимо меня проходила такая компания. И я поняла – я всегда их боялась. Поэтому спешила убраться подальше.
– Хорошо, что ты можешь думать о такой ерунде…
– И мне вспомнился случай, – продолжала Валери, не обращая на него внимания. – Мы шли с подружкой из школы, и мимо ехали знакомые пацаны на мопеде. Крутые такие. Типа взрослые, или что… Я не знаю, зачем они это сделали, – один, тот, который сидел сзади, выставил ногу в сторону. Прям мне под коленки. Наверное, хотел, чтобы я упала?