Чтение онлайн

Мирон развязывает мои руки, и я обиженно тру запястья, глядя на него:

— Может, не надо?

— Выпрыгивай.

Да к черту. Если ему так хочется, то я, конечно, познакомлюсь с его родителями. Пусть посмотрят, к чему привело их воспитание. Выползаю из машины, и к Мирону по ступеням бежит полная пожилая седовласая женщина в темном строгом платье и милом белом переднике:

— Мирон! Ты ли это?

— Я, — он позволяет себя обнять и вежливо просит, — разбуди маму с папой.

— Бегу, мой золотой, — семенит к крыльцу, а потом оглядывается на меня. — Бегу!

— Беги, Анна, — приказывает Мирон, и женщинами с охами скрывается за двойными дверями.

Нерешительно топчусь на месте босыми ногами, и Мирон теперь приказывает мне:

— Идем.

А я как-то уже и не хочу никуда идти, и меня буквально тащат за собой со злым бурчанием:

— Софушка, ножками активнее работай.

Через минуту слабого сопротивления я сижу в просторной гостиной на софе, скромно сложив ручки на коленях. Тут красиво. Как во дворце: зеркала, белое дерево, позолота, парча, лепнина и резные витиеватые поверхности.

— Расслабься, — Мирон широко расставляет ноги и откидывается назад.

— А я без трусов, — краснею, сведя вместе колени.

— Об этом не обязательно знать моим родителям.

— И выгляжу я отвратно. У меня ноги грязные. И блузка в крови.

— Это ты сама виновата. Кусаешься, убегаешь, дерешься.

В гостиную вплывает статная женщина в вышитом золотом и длинном, до пола, халате благородного цвета бордо. Темные волосы наспех собраны в пучок, глаза немного опухшие, но это не портит зрелую и аристократичную красоту. За ней шагает заспанный хмурый мужчина с легкой седой щетиной и всклокоченными волосами. И тоже в халате, но черном и без вычурной вышивки.

— Мироша, — охает женщина.

Мироша встает, заключает мать в объятия и терпеливо принимает ее поцелуи.

— Три часа ночи, — а вот глава семейства не пышет радостью и зевает, прикрывая рот ладонью. — Совести у тебя никакой.

— Три с половиной, — Мирон сверяется с часами и поднимает взгляд на него.

— Это все, конечно, меняет, — тот хмыкает и как-то слишком официально пожимает сыну руку. — Вечно ты то неделями не появляешься, то…

— Софья, — грубо и невоспитанно перебивает отца Мирон и указывает на меня, — женюсь.

И довольный присаживается рядом.

— Ох, — говорит его мать и опускается на краешек кресла напротив. — Неожиданно.

— Опять? — отец вскидывает бровь и скрещивает руки на груди, глядя на меня.

— В смысле опять? — Мирон усмехается. — Мы не вспоминаем о старых ошибках.

Гостиная тонет в молчании. Родители Мирона не торопятся представлять по имени и, уставившись на меня, медленно моргают. Я помятая, сонная и уставшая.

— Он меня украл, — наконец говорю я.

— Так, — мать поправляет ворот халата.

— Я его секретарша.

Отец Мирона поперхнувшись, откашливается, и его брови ползут на лоб.

— И знакомы мы с ним всего несколько дней. Я в него влюбилась, а он нет, но зачем-то принуждает к браку, — спокойно продолжаю я, а в душе рыдаю от отчаяния.

— Влюбилась, но замуж не хочешь? — уточняет мать. — Почему?

— Не любит он меня, а потом еще и бросит. Найдет другую секретаршу, — пожимаю плечами. — И все. Развод. А я что? Разведенкой не хочу быть.

— А, — отец подносит пальцы к подбородку в задумчивом жесте и переводит взгляд на Мирона, — а зачем тебе женится на секретарше?

— Хочу.

— Кто из нас виноват, дорогая? Я или ты?

— Ты про что конкретно? — потенциальная свекровь смотрит на мужа.

— Про то, что наш сын ворует босых секретарш, — устало отвечает тот. — Мог бы хотя бы ей туфли купить.

— Он купил, но я пока от него убегала, забыла обуться, — едва слышно оправдываюсь я.

— Тогда вопрос снимается, — отец семейства затягивает пояс на халате.

— А еще он купил меня за двести тысяч в месяц плюс премиальные. Правда, размер премий не был оговорен.

— Так, ты про заработную плату? — отец чешет бровь.

— Да, — серьезно киваю, — но вернемся к вопросу похищения и к тому, что он тайком перевез вещи из моей старой квартиры и насильно поселил на сороковой этаж. И не дает уволиться.

— Ну, это однозначно любовь, — невесело хмыкает отец и шагает к высокому столику на тонких ножках, на котором красуются бутылки с элитным алкоголем.

— Скажите ему, что это неправильно, — я с надеждой гляжу в его спину.

— Будто он меня послушает, — откупоривает одну из бутылок и разливает в два бокала янтарной жидкости.

— Но…

— Я его так воспитал, чтобы он никого не слушал и действовал только по своему разумению, Софья, — отец подходит и протягивает один из бокалов Мирону. — Он не маленький мальчик. И уж в его выбор женщины я точно не буду лезть. С одной он уже набил шишки, а что насчет тебя? — он отхлебывает из стакана и садится в кресло рядом с супругой. — Поживем-увидим.

— Это безумие, — поглаживаю манжет блузки.

Похоже, никто не собирается здесь отговаривать Мирона от опрометчивого шага жениться на мне. Это здорово, что они воспитывали его в формате свободы и самостоятельности, но результат вышел немного, скажем так, спорным.

— Пойдем, милая, ты уже клюешь носом, — мать мирона встает и протягивает руку. — Утро вечера мудренее.

И многозначительно смотрит в глаза, будто пытается на что-то намекнуть. Возможно, это мой шанс через мать повлиять на Мирона? Встаю, и она меня уводит из гостиной к лестнице.

— Мальчикам надо поговорить, — она лукаво подмигивает.

— Как вас зовут? — перешагиваю холодные ступени.

— Ой, как неудобно вышло, — улыбается. — Инга.

— Инга, вы же согласны, что я…