Чтение онлайн

— Оставьте документы на столе, — дрожащим голосом отзывается Софья, — я вам их занесу, как только Мирон Львович их подпишет.

Молча вытягиваю пальцы из трепещущей удовольствием дырочки и шагаю в уборную. Софья торопливо оправляет юбку, прикрывая колени, и смахивает слезы с пунцовых щек. Оглядываюсь, и она обиженно сводит брови вместе. А чего это мы такие недовольные?

— Вы извращенец, Мирон Львович, — хрипло и прерывисто шепчет.

— Софушка, ты мне чуть пальцы не сломала, пока кончала, — смеюсь и прищуриваюсь.

Вспыхивает и истерично стучит каблучками по паркету к двери. Ради этого сладкого стыда я и затеял игру с секретаршей-девственницей. Ты та еще потаскушка, Софья, и я с удовольствием оголяю твою развратную душу и познаю все ее яркие грани.

У двери она приглаживает волосы, поправляет юбку и щелкает замком. В кабинет врывается Мария Петровна, подобно неповоротливой медведице, и трясет каким-то документом:

— Мне срочно нужна ваша подпись!

Софья выхватывает из ее рук бумаги и тихо, но уверенно говорит:

— Я принесу, когда Мирон Львович подпишет. А подписи у нас ставятся в четыре часа после полудня.

— Но…

Софья пробегает глазами по документам и поднимает взгляд на Марию Ивановну:

— Почему отпуск Геннадия Рудольфича оформлен задним числом?

И краснеет при слове “задним”. Очаровательная крошка.

— Тут такое дело, — женщина отступает под гневным взглядом Софьи и жалобно смотрит на меня, — я совсем запамятовала. Мирон Львович, но не вызывать же человека из отпуска из-за моей ошибки. Он ждет отпускных. Собственно, поэтому я и пришла, чтобы бухгалтерия провела на счет оплату. Он уже в Анапе!

Будто мне не начхать на Анапу и чужой отпуск, однако наглость Марии Ивановны приправила жгучим стыдом шалость с крепкой задницей Софьи. Киваю, и женщина с улыбкой охает:

— Золотой вы человек, Мирон Львович!

Вытягивает из пальцев сердитой Софьи документ и, тяжело переваливаясь, шагает к столу.

— Минуту, Мария Ивановна, — скрываюсь уборной с ухмылкой, заметив загнанный взгляд Софьи на корзине под столом.

Вымыв руки, возвращаюсь в кабинет. Софья стоит мрачной тенью у двери и сторожит Марию Ивановну, которая из любопытства могла бы заглянуть в бумажный мусор. И каково бы ее было удивление, когда она отыскала бы в корзине белые трусики с насквозь мокрой ластовицей.

— Свободна, — сажусь в кресло, одернув полы пиджака, — и вызови ко мне Афанасия Петровича.

Зыркает на меня и капризно ведет плечиком, пытаясь скрыть смущение и растерянность. Посторонний человек чуть ли не стал свидетелем забавы с ее попкой на рабочем столе шефа. Интересно, это и есть ее предел дозволенного?

Глава 20. Мирон Львович против клоунов

Получить оргазм от пальцев в заднице! Да что со мной не так? Это ведь мерзко и отвратительно! Это насколько можно быть распущенной, чтобы позволить кому-то так гнусно над собой надругаться? Нет никаких оправданий тому, что я возбудилась и пришла к яркому финишу от ритмичных движений мужских пальцев там, куда не всякий врач заглянет. Подобному изврату есть место в порно, но не в реальной жизни. Какая же я гадкая и бессовестная.

Печально накалываю на вилку макаронину и последний кусочек котлеты. Столовая полна людей и неразборчивого гула. На телефоне высвечивается сообщение от мамы. Спрашивает, как дела на работе. Вот что ей ответить? Придется солгать и сказать, что все замечательно.

— Софья? Ты, что ли? — слышу задорный мужской голос.

Поднимаю взгляд. Передо мной стоит мой бывший одногруппник Василий в узких брючках и приталенной рубашке. Лихо приглаживает короткие светлые волосы и улыбается:

— И правда ты!

Садится напротив и во все глаза смотрит на меня:

— Не поверишь, только сегодня тебя вспоминал. Подумал, как там наша отличница, что строчила мне курсовые?

— Потихоньку, — смущенно улыбаюсь и вежливо спрашиваю. — Ты как?

Вася был в нашей группе активистом и старостой. На парах появлялся редко и был вечно занят организацией всяких мероприятий и разъездами по студенческим конференциям. Всегда завидовала его задору, веселому нраву и легкости, которой не хватало мне. Вечно я была в учебе и бесполезной зубрежке.

Поделился, что работает аудитором в небольшой компании в одном квартале от столовой, и похвастался хорошей зарплатой и заманчивыми перспективами. Радуюсь за его успехи, как за собственные. Ну, хоть кто-то связал трудовую деятельность с полученным образованием, а то свой диплом я могу использовать в качестве подстаканника.

Не вовремя вспоминаю, что сижу перед Васей без трусов и краснею. Он делится последними новостями, активно жестикулируя руками, а я боюсь, что юбка подо мной могла намокнуть, ведь я опять подумала о пальцах Мирона Львовича. Пока ты, Василий, проверяешь финансовые отчетности, я буквально подставляю зад боссу, который самым наглым образом отбирает мои трусики. Хорошие трусики, кстати, были. И неясно, чем они не угодили Мирону Львовичу, ведь на них не было никаких васильков.

Медленно разговор о работе сворачивает к шуткам. Его беззаботность всегда была заразительна, но в университете мы по большей части общались вынужденно: из-за курсовых, которые я писала быстро и дешево.

— Слушай, — говорит он, когда мы выходим из столовой, — у тебя какие планы на вечер?

Теряюсь от вопроса, и Василий торопливо добавляет, немного смутившись, что выступает в одном из баров стендапером. Обещает, что будет весело и мне понравится пиво. Оно какое-то особенное, крафтовое.

— А я не пью.

— Там и коктейли безалкогольные есть, — торопливо оправдывается Василий.

— Софья.

Вздрагиваю от голоса Мирона Львовича и оглядываюсь на припаркованный у тротуара черный джип с опущенным стеклом на боковой задней дверце. Пугаюсь колкого и холодного взгляда босса.

— Кто это? — Василий обеспокоенно спрашивает.

— Мой шеф, — неловко улыбаюсь и делаю шаг к машине Мирона Львовича. — Была рада встретиться.

Сует в руки визитку и улыбается:

— Приходи. Поболтаем.