Чтение онлайн

– И скажи, что не любишь Элизабет.

– И я не люблю Элизабет.

Что он еще мог сказать, когда сам не знал правду? Он не из тех, кому легко говорить о самых сокровенных чувствах, но сейчас он был бессилен, ей могли помочь только его слова, а не действия.

– Кроме тебя ничто не имеет значения, - произнес он.
– Помни об этом. Все мои родственники и друзья - и Элизабет, и этот дом, и шахта... я от всего откажусь, и ты это знаешь, ты знаешь. Если же не знаешь, то за эти месяцы я потерпел неудачу, и нет таких слов, что я мог бы сказать, чтобы доказать обратное. Я люблю тебя, Демельза, и мы были очень счастливы. И будем снова. Помни уже это, моя радость. Помни и храни в сердце, как никто другой не сможет.

– Запомню, - ответила Демельза, умиротворенная, поскольку слова достигли цели.

Росс снова поцеловал её, повернулся и зажег еще больше свечей, взял одну и быстро вышел из комнаты, горячий жир тек у него по руке. Со вчерашнего дня ветер стих, остался легкий бриз. Он не знал, который час, но полагал, что около двух.

Росс толкнул дверь с другой стороны постели и прошел к спальне Джуда и Пруди. Плохо подогнанная дверь открылась с долгим скрипом, слившимся с мерным дребезжащим храпом Пруди. Росс с отвращением фыркнул, когда в нос ему ударил потный застоявшийся воздух. Ночной сквозняк опасен, но им бы следовало открывать окно днем, чтобы выветрить эту вонь.

Подойдя ближе и раздвинув шторы, он похлопал Джуда по плечу.

Два передних резца Джуда выделялись, как надгробные камни. Росс снова сильно потряс его за плечо. Ночной колпак Джуда свалился, и капля сала со свечи упала ему на лысину. Джуд проснулся и выругался, но увидел, кто его будит, и сел в кровати, потирая голову.

– В чем дело?

– Демельзе нехорошо, - а как еще называть её, кроме как "Демельза", человеку, который уже жил здесь, когда она пришла сюда замурзанным тринадцатилетним беспризорником?
– Я хочу, чтобы ты немедленно отправился за доктором Чоуком. И разбудил Пруди. Она тоже потребуется.

– Что с ней не так?

– Начались схватки.

– Ааа, это. Я подумал, вы сказали, будто она заболела, - Джуд хмуро уставился на кусок затвердевшего жира, который нашел на голове.
– Мы с Пруди всё устроим. Она в этом мастак. И чего там уметь-то. Никак не могу взять в толк, почему все поднимают вокруг этого шум. Пустяки, просто пинают почем зря...

– Вставай.

Джуд поднялся с кровати, узнавая тон, и они разбудили Пруди. Ее лоснящееся лицо показалось из-под спутанных жирных черных волос, когда она почесала нос о воротник ночной сорочки.

– Да, дорогуша, я позабочусь о крошке. Бедняжка, - Пруди начала завязывать пару грязных тесемок на юбке.
– Я знаю, как это было с моей матушкой. Она рассказывала, как я вела себя еще в утробе. Постоянно вертелась, крутилась. Говорят, это было больно. Постоянно. Слабый, больной мышонок, никто не верил, что я доживу до крестильной купели...

– Иди к ней как можно скорее, - сказал Росс.
– Я выведу Брюнетку из конюшни. Не седлай ее.

– Может, я бы и поскакал так далеко без седла, - неохотно сказал Джуд.
– Хотя, если вдруг я оступлюсь в темноте, разобью голову и сверну шею, и что тогда?

Росс сбежал вниз по лестнице. По пути он взглянул на новые часы, которые они купили в гостиную. Было десять минут третьего. Рассвет не заставит себя ждать. В свете свечи все выглядело непривычно.

В конюшне, перед тем как оседлать Брюнетку, Росс пытался успокоить дрожащие пальцы, говоря себе, что каждая женщина проходит через это, это стало обычным жизненным явлением, беременности следуют друг за другом, как летняя пора. Он проследит за тем, чтобы Джуд благополучно отбыл – если этот недоумок ускользнет, то его не дозовешься еще несколько часов. Росс бы и сам поехал, если бы не боялся оставить Демельзу одну с Пэйнтерами.

Джуд стоял под сиренью у дома и застегивал штаны.

– Ну не знаю, я едва ли увижу дорогу, - сказал он.
– Темно, как в треклятом мешке, вот что. По справедливости, тут нужен фонарь на шесте. Длинный шест, который я бы держал...

– Поторапливайся, или я вобью этот шест тебе в башку.

Джуд забрался на лошадь.

– Что мне ему сказать, если он не пойдет?

– Приведи его, - сказал Росс, шлепнув Брюнетку по крупу.

Когда Джуд сворачивал в ворота Фернмора, то с презрением отметил, что дом ненамного больше крестьянского, хотя доктор Чоук важничал, будто жил во дворце Бленим [1] . Джуд слез с лошади и постучал в дверь. Дом окружали высокие сосны, а грачи и галки уже проснулись и шумно кружили вокруг. Пэйнтер поднял голову и шмыгнул носом. Весь вчерашний день в Нампаре царил беспорядок. Когда он постучал в седьмой раз, над дверью скрипнуло окно, и из него, как кукушка из часов, высунулся ночной колпак.

– Ну, ну, парень! Что случилось? Какого дьявола ты тут шумишь?

Джуд понял по голосу и бровям, что разбудил нужную птичку.

– Капитан Полдарк послал меня за вами, - пробормотал он, - Дем...эм...Госпоже Полдарк поплохело, вы ей нужны.

– Какая госпожа Полдарк, парень? Ты о ком?

– Госпожа Демельза Полдарк. Из Нампары. Ее первенец на подходе.

– Ну и что не так? Они не сказали, в чем дело?

– Сказали. Времечко её пришло.

– Чепуха, парень. Я виделся с ней на прошлой неделе и сказал капитану Полдарку, что до июня ничего не стоит ждать. Иди, скажи им, что мое мнение не изменилось.

С тем окно и захлопнулось.

Джуд Пэйнтер был человеком весьма ограниченным, питавшим пагубное безразличие к нуждам других людей и живой интерес к собственным, но иногда случай пробуждал в нем другого человека. Этот был один из таких. Чувство недовольства притворной мягкостью Демельзы и неуместной резкостью Росса, вытолкнувшего его в это холодное майское утро даже без глоточка рома, привело его к мысли, что Росс - его хозяин, а Демельза- одна из таких, как он сам.

Три минуты спустя доктор Чоук снова высунул голову.

– Ну, что там еще? Дверь же выбьешь!

– Мне велено вас привести.

– Да ты наглец! Я велю тебя выпороть!

– Где ваша лошадь? Я ее выведу, пока вы натягиваете панталоны.

Доктор исчез. Где-то в глубине дома послышался картавый голосок Полли Чоук, один раз в окне мелькнула её лохматая голова. Супруги совещались.

– Ты должен подождать. Мы будем готовы через десять минут, - холодно сообщил Чоук.

Джуд был достаточно наслышан о странностях доктора, чтобы понять, что под словом "мы" Чоук имел в виду только себя.