Дабог
Шрифт:
Она не ответила, только кивнула, продолжая еще несколько секунд тревожно смотреть на него.
Десантно-штурмовые модули падали с полуденных небес, словно огромные тупоносые черные птицы.
Над центральным материком Дабога нещадно палило солнце.
Оно было нездорового красноватого цвета. С юга и с севера небо заволакивали зловещие пепельно-серые туш. Казалось, что источник клубящихся в небе облаков на самом деле находится на земле. Если всматриваться в горизонт, то можно было заметить, как далеко на юге, в знойном мареве миражей, плавятся очертания черного облачного гриба, который все рос, угрожая закрыть собой весь небосвод.
С севера наблюдалось приблизительно то же самое — там клубилось, разрастаясь с каждой секундой второе радиоактивное облако, и только над центром материка, в районе столицы Дабога, оставалось свободное от облачности «окно», в которое, собственно и падали, резко снижаясь, штурмовые модули пришельцев.
Все оказалось простым ровно настолько, как то обещали на Земле.
Первый модуль на секунду завис, дико завывая двигателями, в десятке метров над вливающейся в городскую окраину автострадой. Из его плоского брюха выдвинулось шесть многоколесных опор шасси. Черную броню челнока, разогретую трением об атмосферу, покрывали сполохи статического электричества. Два башенных орудия медленно вращались, пытаясь найти несуществующего противника.
Модуль покачнулся, подался вниз, и его опоры визгливо вскрикнули, когда амортизаторы приняли на себя вес доброй сотни тонн металла…
Практически одновременно с касанием в хвостовой части орбитального челнока откинулась десантная рампа, и оттуда показался скат лобовой брони БПМ. Справа и слева от выдвигающейся из чрева модуля боевой планетарной машины уже бежали десантники в камуфлированных бронескафандрах. Их угловатые фигуры, усиленные псевдомускулами брони, рассыпались вдоль обочин дороги, деловито занимая позиции.
Город возвышался впереди молчаливой цепью невысоких зданий. Даже издали, с расстояния в полкилометра, было отчетливо видно, что прокатившаяся тут полчаса назад ударная волна от двух ядерных взрывов, уничтоживших два других города на севере и юге материка, снесла часть крыш, вышибла все стекла и повалила многие деревья. Кое-где в городских кварталах бушевали пожары.
БПМ, выползшая на мягкое от нестерпимого жара покрытие автострады, внезапно повернула башню плазмотрона, и с ее лотка в воздух сорвался ослепительный, пронзительно-голубой шар размером с футбольный мяч. Несколько секунд он неподвижно висел в воздухе, переливаясь режущими глаз сполохами, а потом, получив наводящий импульс ускорения, резко сорвался с места и полетел, стремительным, шипящим росчерком удаляясь в сторону самого высокого здания города, на поврежденной крыше которого виднелось нечто, напоминающее гроздья спутниковых антенн.
Через пять-шесть секунд в той стороне возникла ослепительная вспышка, и верхняя половина двенадцатиэтажного здания вдруг дрогнула, потеряв свой четкий контур.
Грохот обвала прокатился по городским улицам. Вверх взметнулись тучи белесой пыли.
Командир десантного модуля оттолкнулся ногой от края тактического пульта и вместе с креслом отъехал к панели орбитальной связи.
Это уже становилось скучным…
— Докладывает командный-один, — спокойно произнес он. — Мы сели. Сопротивления нет. Людей не вижу. Похоже, что аборигены передохли со страха… — позволил он себе скупую, презрительную шутку. — Все идет по плану. Я разворачиваю цепь для прочесывания кварталов поселения.
— Действуй, — пришел немногословный ответ. Справа и слева от первого челнока садились, вздымая пыль с обочин, второй и третий штурмовые модули.
Усилившийся ветер, казалось, дул сразу со всех сторон. Если бы не закрытые забрала гермошлемов да нервное попискивание датчиков фоновой радиации, вшитых в рукава скафандров, то бойцы десанта вполне бы могли вдохнуть горьковатый воздух обещанной им новой родины. Он резко и неприятно пах озоном от выпущенного минуту назад плазменного шара. Скоро этот характерный запах узнают на многих мирах. Так обычно пахла высокотехнологичная энергетическая смерть.
Показательная бомбардировка Дабога будет преследовать две цели. Во-первых, мы покажем остальным колониям, что не собираемся выслушивать их жалкий вой протеста против присоединения к исторической метрополии. Во-вторых, уничтожив большую часть населения, которая обычно сконцентрирована в городах, мы в результате получим уже зачищенный планетный плацдарм, плюс гиперсферную точку системы, из которой будет развиваться наше наступление дальше, в глубь шарового скопления, по линии Дабог — Элио — Рори — Стеллар. Овладев указанными планетами в кратчайший срок, мы тем самым переломим хребет трем наиболее развитым колониям из числа известных на сегодняшний день.
Нам не нужен Дабог обитаемый. Мы нуждаемся лишь в его подземных промышленных комплексах. На первой стадии вторжения наш флот все еще остается уязвим, и ему требуется мощная база, основанная на колониальной планете.
Будущие поколения поймут, что эту кровь породило лишь упрямство трех ведущих колоний, которые отвергли наши планы тотальной эмиграции с перенаселенной Земли в их благополучные зеленые оазисы. Если мы хотим спасти миллиарды людей, влачащих жалкое существование в мегаполисах Земли, Марса и лун Юпитера, то должны действовать жестко, быстро и решительно. Иначе ситуация в обществе, и так накаленная до предела, взорвется, и сила этого взрыва сметет не только Всемирное правительство, но и саму Землю…
(Джон Уинстон Хаммер, опубликованные дневники)
Бункер Национального музея истории Дабога.
Спустя два часа после катастрофы
— Дядя Игорь, а что вы делаете?
Рокотов вздрогнул от прозвучавшего за спиной детского голоса, едва не уронив тяжелую деталь пятисотмегаваттной лазерной горнопроходной установки.
Его руки ломило от усталости. Пальцы от многочасовой непрерывной работы распухли и покрылись ссадинами. Все же он нашел в себе силы еще немного приподнять тяжелую деталь, пока не услышал щелчка захлопнувшихся фиксаторов крепления.
Ему хотелось просто лечь на холодный бетонный пол бункера, прижаться к нему пылающей щекой, закрыть глаза и не вставать хотя бы минуту…
Вместо этого он обернулся и присел на корточки перед малышом.
Того звали Сашей. Они познакомились несколько часов назад, когда дети гомонящей толпой обступили спустившегося из шахты лифта Рокотова.
— Понимаешь, Саша, наверху случилась авария, — постарался спокойно объяснить Игорь, хотя ему уже с трудом верилось в собственные слова. За два часа им никто не пришел на помощь, не попытался связаться с заваленным, изолированным от внешнего мира бункером, и это уже на казалось странным, это начинало выглядеть зловеще…