Чтение онлайн

— Если бы мама не нашла в себе мужества во всем нам признаться, мы бы так и жили в неведении, — возразила Бет. — И потом, папа в гробу перевернулся бы, если бы узнал, что мы бросили беспомощного младенца, даже если она и не его дочь. Так что поищи в себе немного милосердия и согласись, что мы должны относиться к Молли как к родной.

Сэм задумчиво посмотрел на сестру и какое-то время молчал.

— Ну, если посмотреть с этой стороны, то мне действительно придется согласиться, — сказал он наконец со вздохом. — Но не рассчитывай, что я когда-либо начну испытывать к ней нежные чувства. И не вини меня, если нам придется столкнуться с бедностью.

Но для Бет этого было достаточно.

— Тогда я тоже уступлю и договорюсь о самых дешевых похоронах. Но не вини меня, если когда-нибудь об этом пожалеешь.

Рождество выдалось унылое: у них не было ни денег, ни желания устраивать праздник. Сэм и Бет ограничились тем, что оставили Молли у миссис Крейвен и пошли утром на рождественскую службу в церковь. Но даже это не принесло успокоения, а лишь напомнило о том, каким веселым Рождество было раньше. Некоторые люди подходили к ним, высказывали соболезнования, но в их голосах и на лицах не было искренности, только любопытство.

Алису похоронили два дня назад. Молли оставили со старшей дочерью миссис Крейвен. Проливной дождь растопил и смыл снег, но пока дешевый гроб опускали в могилу, ледяной ветер, гулявший по церковному кладбищу, пробирал всех до костей. Кроме Сэма с Бет на похороны пришли только три человека — чета Крейвенов и доктор Гиллеспи. После того как преподобный Рейли произнес заключительные слова, Бет посмотрела на могилу отца, находившуюся в стороне на неосвященной земле. Девушка задумалась о несправедливости происходящего: человек, который никогда никому не причинил зла, покоился там, а его неверную жену похоронили на церковном погосте.

В первую неделю февраля, когда Сэму исполнилось семнадцать, а Бет шестнадцать лет, им пришлось продать пианино. Бет не слишком о нем жалела — ведь у нее оставалась любимая скрипка. Но глядя на то, как инструмент через окно опускают на улицу, девушка осознала печальную иронию происходящего. Для их родителей пианино было символом того, что им удалось подняться до уровня среднего класса. Они думали, что Сэм и Бет никогда не столкнутся с трудностями, через которые пришлось пройти им самим. Но сейчас Сэму и Бет, выросшим под родительским крылом, ограждавшим их от трудностей, не хватало жизненного опыта, чтобы справиться с бедностью.

Бет умела печь пироги, правильно накрывать на стол, крахмалить и гладить рубашки и выполнять еще десятки различных домашних обязанностей. Но ее никогда не учили планировать семейный бюджет, располагая при этом небольшими средствами. Сэм мог принести уголь для печки, расчистить снег во дворе и каждый день вовремя приходить на работу. Но он понятия не имел, что делать с засорившейся кухонной раковиной и как починить оконную раму.

Во времена их детства в гостиной постоянно горел камин, а в кухне — печка. Когда наступали холода, огонь разжигали даже в спальнях. Газовые рожки во всех комнатах зажигали еще до наступления темноты, в вазе на столе лежали фрукты, а в жестяной коробке — выпечка и сладости. Мясо бывало у них на столе почти каждый день.

Вскоре после Рождества запас угля подошел к концу. Они заказали еще, но были потрясены, услышав цену, и в результате смогли позволить себе топить только кухонную печку. Деньги за газ исчезали с такой скоростью, что они боялись зажигать свет. От фруктов и сладостей пришлось отказаться.

Зарплата Сэма уходила на еду задолго до пятницы — дня выплаты жалованья. Когда все мамины заготовки, а также запасы муки и сахара закончились, им пришлось довольствоваться одним хлебом.

Возможно, Сэму следовало бы попросить больше за любимый мамин гарнитур — круглый стол красного дерева и стулья. Но брат и сестра слишком нуждались в деньгах, чтобы оплатить уголь и счет, присланный доктором Гиллеспи. Их, конечно же, обвели вокруг пальца покупатели дедушкиных часов. Но, во-первых, ни Сэм, ни Бет понятия не имели о настоящей стоимости этих предметов, а во-вторых, у торговцев подержанными вещами был нюх на чужое отчаяние.

Хотя Бет нравилось ухаживать за Молли, она не подозревала, что находиться все время дома одной с младенцем окажется так трудно. У нее не было свободной минуты, чтобы почитать книгу, сыграть на скрипке или принять ванну. Сэм, возвращаясь с работы, и слышать не хотел о Молли, поэтому единственным человеком, с которым Бет могла поговорить о малышке, оставалась миссис Крейвен. Кроме того, девушка постоянно думала о деньгах.

В середине марта, чтобы свести концы с концами, Сэм нашел квартирантов.

Один из вышестоящих служащих его конторы предложил Сэму сдать комнаты его родственникам — кузену Томасу Уилли и его жене Джейн. Они жили у него с тех пор, как Томас переехал в Ливерпуль из Манчестера и нашел работу на почте. Обоим было за тридцать. Джейн сразу же показалась Бет крайне неприятной особой. Все в ее облике было колючим и острым — взгляд, которым она обшаривала комнату во время разговора, нос, скулы и даже голос.

Молли не вызвала у Джейн никакого интереса, а Бет она оглядела с головы до ног, словно оценивая стоимость ее одежды. Когда Бет предложила ей готовить пищу по очереди, Джейн сразу же заявила, что стряпня — это не для нее.

С ее мужем Томасом оказалось легче договориться. Это был веселый грубоватый мужчина, он с благодарностью согласился занять гостиную и бывшую спальню Бет на верхнем этаже над кухней. Сама Бет вместе с Молли жила теперь в бывшей спальне родителей. По словам Томаса, он уже отчаялся найти приличное или хотя бы чистое жилье и успел повидать такие комнаты, в которых не стал бы держать даже собаку.

К сожалению, скоро выяснилось, что Томас предпочитал жене и семейному досугу выпивку и редко возвращался домой раньше десяти.

Бет изо всех сил старалась поладить с Джейн, но та с самого начала стала относиться к ней как к прислуге. На второй день после переезда Джейн распорядилась наполнить для нее водой жестяную ванну в спальне. Когда Бет объяснила ей, что они с братом всегда моются в кухне, потому что там теплее и удобнее, и что Джейн в любом случае придется самой наливать и выносить воду, женщина начала возмущенно заниматься приготовлениями, приговаривая: «Это неслыханно!»

В конце концов она расплескала воду на пол и даже не убрала за собой. Джейн жаловалась на то, что Молли плачет по ночам, и на комковатый матрас на кровати. Бет потратила около часа, перетряхивая набитый перьями матрас, чтобы сделать его мягче, и спешила покормить Молли, как только та просыпалась. Но Джейн не собиралась платить ей взаимностью. Она разводила в кухне грязь, даже если просто заваривала чай, и никогда не убирала за собой. Джейн часто сваливала грязные вещи в раковину, а затем исчезала. В результате Бет приходилось либо стирать все самой, либо обходиться без раковины.