Чтение онлайн

– Мистер…

– Несколько дней назад. Кажись, была среда…

– Вам известно, какой стихией вы обладаете?

Обладаю? Я бы так не сказал. Скорее она обладает мной. Кажись, я опять ударяюсь в философию… Надо искоренять дурную привычку думать на посторонние темы во время таких вот допросов. Но, похоже, это врожденное. Еще в школе я начинал рассуждать на одну тему, затем переходил на другую, затем на третью, и так продолжалось, пока учитель меня не останавливал. У него на этот счет была любимая фраза: "Опять Дэрриен пошел в лес по грибы, а вернулся из джунглей с кокосами".

– Мистер Лэйвери?

У меня был выбор: играть в дурачка, который ни фига не понимает и готов на все, лишь бы его оставили в покое, либо в самоуверенного чародея, поджигающего все, что движется, если кто-нибудь его случайно обидит. И, естественно, напугать своих противников до чертиков своими колдовскими выкрутасами. Поскольку я больше относился к первому варианту, а все остальные думали обо мне как о втором, я решил поиграть в чародея-загадку. То есть не демонстрировать свою силу (точнее, ее отсутствие), но при этом делать вид, что у меня ее до хрена и больше.

– Огонь.

– Вы знаете, что это значит?

– Да, - на самом деле ни хрена я не знал, но этому типчику сообщать об этом необязательно.

Редгрейв сощурился и стал похож на свина, обожравшегося отбросов. Хрюкнул.

– Вы врете. Но это ничего. Тем лучше. Судя по тому, куда лежит ваш дальнейший путь, это умение вам пригодится.

О чем это он?

– Я не понимаю вас. Уж не знаю, какой юмор в Магическом круге, но до меня ваши шутки не доходят.

– Большинство магов, обладающих силой огня, предпочитают связать свою жизнь с нашей стороной, мистер Лэйвери. Потому что здесь им проще живется. Если вы случайно подожжете что-нибудь… - многозначительный свисток ноздрями, - или кого-нибудь, вас никто не осудит за это случайное прегрешение. На другой стороне вас растерзают в клочки. Инквизиция Адальберта работает безукоризненно. Тому, кто совершил действо, не угодное старику, два пути - либо к нам, либо смерть. Решайте сами.

Вот так ультиматум. С чего это вдруг зло решило открыть передо мной все свои карты? Показать перспективы? Сладко поешь, Редгрейв, но уж больно приторны твои речи. На стороне зла - никакой ответственности! Ты волен делать все, что захочешь! Пей, кури, убивай… Никто и слова тебе не скажет. А Адальберт снесет мне голову одним взмахом меча.

По словам Редгрейва выходило, что я либо на какой-то из сторон, либо в могиле. Хорошенькая альтернатива. Посредине остаться нельзя. И если я уже совершил убийство, то мне одна дорога. В ад. Или в отель "Асмодей", что сейчас одно и то же.

Ха! А не врет ли он? Сам только что сказал, что умение лгать мне пригодится, если я решу принять их сторону. Все ясно. Ложь во спасение. Не меня, естественно. Может, добро и рубит головы за убийства, как и любая другая система правосудия, но за всякого рода случайности вряд ли. Может, наказывают, но не так строго. Более того, я уверен, что даже сам великий Адальберт, будь он хоть папой Римским или главой Ордена света, не безгрешен. В молодости был поди тот еще…

– Вижу, вы приняли решение, мистер Лэйвери, - Редгрейв пригладил грязные волосы. Не помогло. Они все равно торчали в разные стороны. Руки у него заметно тряслись. Либо не выспался, либо нервничает. Или и то, и другое. Наверное, причина бессонницы и невроза одна и та же. И я уже догадываюсь, какая.

– Так точно.

– И какое же?
– глаза Редгрейва радостно вспыхнули. Он даже сопеть перестал.

Уж ты ему не обрадуешься.

– Идите вы на хрен.

Надо было видеть лицо этого чудика. Он и без того был, скажем прямо, не красавцем, но после моих слов его натурально перекорежило. Глаза широко распахнулись, брови и зрачки сдвинулись к переносице, создавая впечатление косоглазия. Рот скривился в гримасе удивления, непонимания и гнева. Гнилые зубы только усилили впечатление.

– Аргаив, - прошипел зам Тимерхана, мгновенно позабыв о гостеприимстве.
– Отведи этого строптивого мальчишку в камеру.

– Я не ваш слуга, Редгрейв, - отрезал демон.
– Я свою работу выполнил. Теперь этот чародей не в моей власти, а в вашей. Делайте с ним, что хотите.

– Твоя сестра будет рада позабавиться с ним, - хитро подмигнул ему тот.

Аргаив скривился, но ничего не сказал. Редгрейв же кивнул стоящему у двери кабинета охраннику. Тот вышел и вернулся, ведя за собой Ракел.

– Ну как, моя дорогая, в твоих силах уговорить мистера Лэйвери направить свою магию в правильном направлении?

Она уселась на стол Редгрейва, положив ногу на ногу (мама дорогая, какие бедра!), и уставилась на меня. Я старательно избегал смотреть ей в глаза, но во всем другом обзор был неограничен.

– Я не шлюха, чтобы прыгать в постель к каждому, к кому ты прикажешь, Редгрейв, - промурлыкала она, не сводя с меня глаз.

Да ну? А я-то все гадаю, чего ей неймется?

– Разумеется, нет, - поморщился зам.
– Но неужели хоть кто-то смог устоять перед твоими чарами?

Ракел окатила него ледяным взглядом. Даже меня мороз продрал по коже, а уж Редгрейву явно пришлось несладко.

– Я не могу его заставить. Тут я бессильна. Если только он сам этого не захочет. Иначе - никак.

– Тогда тебе тут нечего делать, - рыкнул он.
– Можешь идти.

Красотка изящно соскользнула со стола и удалилась, покачивая бедрами. Судя по тому, каким взглядом ее проводил Редгрейв, у него был хронический спермотоксикоз.

– Не будешь ли так добр хотя бы кликнуть Мильтона?
– с кислой миной обратился он к Аргаиву.

Тот фыркнул и кивнул на охранника, оттаптывавшего порог.

– А этот тебе на что?

Редгрейв нахмурился. У него, похоже, извилины отсутствуют вообще. Тупит, как первобытный человек перед компьютером. В разведку бы тебя не взяли, парень. Или в саперы. Подорвался бы на первой же мине. И как ты до такого высокого поста сумел дослужиться при таком количестве мозгов?

Мой мысленный диалог был довольно грубо прерван охранником, заломившим мне руки за спину.

– Вскоре ты встретишься с самим… - Редгрейв многозначительно подмигнул мне.
– Советую тебе в оставшееся время подумать над нашим предложением. Он не терпит отказов. Либо ты с нами, либо… - он провел ребром ладони по горлу. Очень красноречивый жест, показывающий, что выбора у меня совсем не остается.