Чтение онлайн

Я снова ударил туда же, ниже пояса. Убьешь тело — умрет голова. Но мне хотелось и голову ему расколошматить. И с этой целью я звезданул ему в нос. Это было до сей поры лучшее мое достижение. Сэмпсону понравилось бы. Мне тоже.

— Это за Сэмпсона, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — По его просьбе. Передаю из рук в руки.

Затем я ударил его в горло, и он задохнулся. Я продолжал подпрыгивать, как боксер на ринге. Я не только похож был на Али, но и драться мог, как он, когда надо. Я способен защитить то, что стоило защищать. И если требовалось, я превращался в уличного хулигана.

— А это за Кейт. — Я снова угодил ему прямехонько в нос. Затем в левый глаз — и опять-таки точное попадание. Лицо его уже распухло так, что любо-дорого было смотреть. Забей кол ему в сердце, Алекс.

Он был силен, в хорошей форме и все еще опасен. Я понимал это и не ошибся. Он снова бросился на меня. Разъяренный, словно бык на корриде. Я отступил в сторону, и он врубился кулаком в стену дома, как будто хотел снести его. Маленький домик заходил ходуном.

Я наотмашь саданул Сайкса в висок. Он так стукнулся затылком об алюминиевую обшивку досок, что оставил в ней вмятину. Теперь он уже шатался, дыхание стало прерывистым. Внезапно вдалеке послышался вой сирен. Вероятно, женщина в доме вызвала полицию. А я что, разве не полиция?

Кто-то ударил меня сзади, и ударил не слабо.

— О Господи, это еще что? — застонал я и затряс головой, пытаясь прийти в себя.

Кто меня ударил? За что? Я не мог сообразить, голова была словно в тумане.

Я едва держался на ногах, но все же обернулся.

Передо мной стояла кудрявая блондинка в огромного размера футболке с надписью «Кухарка». В руках у нее была лопата, которой она меня и огрела.

— Оставь в покое моего друга, — визжала она. Лицо и шея у нее густо покраснели от ярости. — Отстань от него, а то я тебе снова врежу! Не трогай моего Дэйви!

«Моего Дэйви»?.. Господи! Голова у меня кружилась, но я уловил смысл. Во всяком случае, так мне показалось. Дэйви Сайкс явился сюда на свидание со своей подружкой. Он ни за кем не охотился. Никого не собирался убивать. Он приятель этой кухарки.

«Может быть, я потерял способность соображать, — думал я, пятясь от Сайкса. — Может, у меня мозги отшибло и я впал в беспамятство? А может быть, со мной случилось то, что бывает с каждым следователем по уголовным делам — перетрудился, изработался вконец?» Я дал маху. Ошибся насчет Дэйви Сайкса. Только как это все-таки могло случиться?

Кайл Крейг прибыл к дому в Маккаллерсе через час. Как всегда спокойный, такого ничто не проймет. Со мной он разговаривал, как с больным.

— У следователя Сайкса уже больше года роман с женщиной, живущей в этом доме. Нам об этом известно. Следователь Сайкс вне подозрений. Он не Казанова. Отправляйся домой, Алекс. Немедленно отправляйся домой. Ты здесь все свои дела закончил.

Домой я не поехал. Отправился навестить Кейт в Медицинский центр Дьюк. Выглядела она плохо: бледная, изможденная, худая как щепка. И чувствовала себя, вероятно, неважно. И все же состояние ее улучшилось, и значительно. Она вышла из комы.

— Гляньте-ка, кто проснулся, — сказал я, входя к ней в палату.

— Ты разделался с одним из негодяев, Алекс, — прошептала Кейт, увидев меня. Улыбка была слабая, и говорила она медленно, запинаясь. Это была Кейт, но не совсем на себя похожая.

— Тебе это приснилось? — спросил я.

— Ага. — Она улыбнулась снова, на этот раз знакомой мне милой улыбкой. Но говорила медленно, ох как медленно. — Наверное.

— Я принес тебе маленький подарочек. — Я протянул ей плюшевого медвежонка, одетого в белый врачебный халат.

Она все с той же улыбкой взяла медвежонка. Эта волшебная улыбка делала ее вновь похожей на себя.

Я наклонился и поцеловал ее перебинтованную голову так бережно, как будто это был самый прекрасный на земле цветок. Между нами проскочили искры, не похожие на прежние, но самые, вероятно, яркие.

— Я так скучал по тебе, что не могу выразить это словами, — прошептал я ей на ухо.

— А ты вырази, — шепнула она в ответ и снова улыбнулась. Мы улыбались теперь оба. Речь ее была замедленна, но не разум.

Десять дней спустя Кейт уже стояла при помощи нелепых четырехногих металлических ходунков. Она жаловалась, что терпеть не может эту механическую штуковину, и грозилась в ближайшее время от нее избавиться, что на самом деле произошло лишь через четыре недели, но и то считалось чудом.

Слева на лбу у нее осталась от побоев вмятина, но Кейт отказывалась от косметической операции, считала, что этот дефект подчеркивает ее индивидуальность.

В некотором роде так оно и было. Верная себе, истинная Кейт Мактирнан.

— Никуда не денешься, теперь эта вмятина — часть моей жизни, — говорила она. Речь ее почти вернулась к норме и улучшалась с каждым днем.

Глядя на след на лбу Кейт, я вспоминал Реджинальда Денни, водителя грузовика, зверски избитого во время лос-анджелесских беспорядков. Я помнил, как он выглядел после того, как его отделал Родни Кинг. У него был жуткий вид, голова практически проломлена с одной стороны. Точно так же он выглядел, когда я увидел его год спустя по телевизору. А еще мне вспоминался рассказ Натаниеля Готорна [34] под названием «Родимое пятно». Вмятина стала единственным телесным изъяном Кейт. Однако благодаря ему, на мой взгляд, Кейт теперь еще красивее и необыкновеннее, чем раньше.

Почти весь июль я провел дома, в Вашингтоне, с семьей. Дважды ездил ненадолго в Дарем повидаться с Кейт, но это, пожалуй, все. Сколько отцов выкраивают по месяцу, чтобы провести его со своими детьми, пытаясь галопом догнать их и собственное детство? Тем летом Деймон и Дженни учились играть в бейсбол, но это не мешало им по-прежнему сходить с ума по музыке, бегать в кино, переворачивать все вверх дном и объедаться шоколадом, чипсами и пирожными. Примерно неделю, пока я приходил в себя и пытался забыть недавнее прошлое, проведенное в преисподней, они спали по ночам вместе со мной на стеганом лоскутном одеяле.