Шрифт:
Оскар КУК
БУМЕРАНГ
Уорик бросился в кресло, поддернул брюки и, наклонившись, похлопал меня по колену:
– Помните, вы мне рассказывали о Мендингеме?
Я кивнул: такая история забудется не скоро.
– Так вот, - продолжал он, - у меня есть для вас сюжетец ничуть не хуже. Я только что получил его из первых рак, от одной бабенки, если можно так выразиться, - история с пылу с жару.
Я немного отодвинулся в сторону: в его восторге было что-то воистину дьявольское, и он грубо отозвался о женщине, с которой, если интуиция меня не подводила, должно быть, произошла трагедия. Но Уорика остановить невозможно: стыд или благородные чувства неведомы ему, когда пробуждается жажда раздобыть хороший "сюжет". Как мальчик в хорошо известной картине, "он не успокоится, пока эту жажду не утолит".
Я заказал напитки. Вскоре они были поданы, мы остались одни, и я подал ему знак продолжать его грязную историю.
– Это жуткий рассказ, - начал он, - о двух друзьях-плантаторах в дебрях Борнео - и, как водится, в нем замешана женщина.
– Именно эта женщина?
– я не мог задать этот вопрос, вспомнив его предыдущее замечание.
– Она самая, - ответил он.
– Настоящая золотоволосая красотка, только в волосах у нее уже седина, а вокруг шеи большой багровый шрам или рубец. Она жена Леопольда Тринга. На другой вершине треугольника - Клиффорд Мейси.
– А вы здесь каким боком?
– поинтересовался я.
Уорик закрыл один глаз и поджал губы.
– Я - повествователь, - напыщенно ответил он и с присущим ему цинизмом добавил: Красотка - совершенно конченный человек, но из-за каких-то религиозных предрассудков, считает, что должна жить. Поэтому я купил этот сюжет, проверив все факты. Мне продолжать?
Я кивнул, потому что, должен сознаться, был на самом деле заинтригован. Вечный треугольник всегда любопытен, а когда сценарий разворачивается в джунглях Борнео, есть надежда, что сюжет окажется не столь банальным для нашей пресыщенной эпохи. Кроме того, шрам говорил о многом.
Уорик хихикнул.
– Двое людей были компаньонами на маленьком экспериментальном ранчо в глубине острова. Они трудились уже на протяжении шести лет и собирались пожать плоды трудов своих. Кстати сказать, все эти шесть лет Мейси не покидал пределы острова, и напряжение уже дало себя знать. Тринг ездил домой полтора года назад, и привез в Борнео свою невесту Рону. Здесь начинаются неприятности. Партнерство было разбито. Пришлось строить новое бунгало.
– Для Мейси?
– спросил я.
– Да. И ему это не очень-то понравилось. Он привык к своему образу жизни. И потом, одна одинокая ночь за другой, в то время как те двое смекаете?
Я кивнул.
– Ну что ж, - продолжал Уорик.
– Случилось то, что и должно было случиться. Мейси флиртовал, ухаживал, а затем страстно влюбился. Он был из тех парней, которые ничего не делают наполовину. Если уж он пил, то напивался до полусмерти, если любил, так весь горел от любви, если ненавидел, то изо всех сил.
– А миссис Тринг?
– мне показалось, что у нее должно было быть и свое собственное мнение.
– Она оказалась сидящей на двух стульях - как многие женщины определенного типа. Вначале ей просто хотелось подбодрить одинокого человека, и они затеяла вечную женскую игру - флирт, а потом немного испугалась того пожара, который разожгла. Она слишком поздно поняла, что ей не потушить огонь - ни свой, ни Мейси, - и все это время продолжала цепляться за какие-то ветхие религиозные предрассудки.
– Тринг был во многих отношениях славным парнем, но в то же время ревнивцем и собственником. Он мог быть щедрым, мог отдать последнюю рубашку или корку хлеба, но если ему казалось, что кто-то покушается на его права, он становился просто опасным, и мыслил порой достаточно примитивно.
– Рона, так проще будет называть красотку, вскоре почувствовала, что играть в эту игру ей не по силам. Она не могла притворяться и изображать равнодушие - и Тринг чувствовал что-то неладное. Мейси тоже пытался скрывать свою страсть. От этого жизнь ее не стала легче и, судя по рассказу Роны, ее существование в то время было подобно аду: подозревающий муж, с одной стороны, и пылкий любовник-сорвиголова, - с другой. Она жила, как на вулкане.
– Который мог взорваться в любую минуту - вставил я.
Уорик кивнул.
– Вот именно. Тринг мог подорвать мину, когда ему вздумается. Ключ ко всей этой ситуации был в его руках, точнее сказать не ключ, а бикфордов шнур. Старая история, но действие происходит в примитивной стране, предоставляющей массу возможностей. Понимаете, да?
Вместо ответа я предложил Уорику сигарету и взял сам. Мы закурили.
– Пока, даже учитывая все ваше мастерство журналиста, вы не можете сбиться с проторенной дороги. Что если усовершенствовать стиль? предложил я.
Он захохотал, выпустил клуб дыма и, к моей досаде, еще раз похлопал меня по колену.
– Ваш цинизм, - возразил он, - всего лишь слабое прикрытие любопытства. На самом деле, вы просто умираете от желания узнать, чем все это кончилось, да?
Я не ответил. И он продолжал:
– День следовал за днем, и Рона стала похожа на тень. Тринг хотел отослать ее домой, но она не уезжала: долг перед мужем, муки расставания с любовником и страх оставить мужчин с глазу на глаз удерживали ее. Она ужасно, безумно боялась.
– Мейси терял остатки своей сдержанности и стал проявлять свою любовь все более и более открыто. Тринг, коварный как игуана, наблюдал за ними. Наступил томительный сезон дождей, и начались неизбежные глупые ссоры между Роной и Трингом - из-за пустяков. Однако этого оказалось достаточно: крышку сорвало. Он спросил ее напрямик.
– А она?
– не удержался я, поскольку, признаюсь, у Уорика был талант держать человека в напряжении.
– Как законченная идиотка, она во всем призналась.