Чтение онлайн

Оттолкнув индуса подальше к берегу, Афанасий снова нырнул, почти вслепую зашарил по дну руками. Вынырнул, чтобы глотнуть свежего воздуха, опять нырнул. Когда легкие начало жечь огнем, пальцы наткнулись на веревочную петлю. Сжали судорожно. Загребая одной рукой, Афанасий вытащил добычу на свет божий, поднял над головой. Отбросив волосы со лба, вгляделся. Они, родимые.

Держа мешочки высоко над головой, будто б даже близость воды могла им повредить, он выгреб к берегу. В том же месте, где и в первый раз. Уселся на примятую траву и, зачем-то вытерев ладони о насквозь мокрые порты, осторожно стал развязывать шнурки. Руки не слушались, тряслись, и на то, чтоб расшнуровать первый мешочек, ушло довольно много времени. Он заглянул внутрь, втянул ноздрями сернистый запах, потряс, перекатывая от стенки к стенке крупные зерна неведомого вещества. Слава богу, сухое. Только у горловины чуть подмокло. Да наверняка капли скатились, когда развязывал. Второй мешочек поддался уже быстрее. Тоже все сухо. В третий попало немного влаги, он вообще был самым худым из всех подобранных на оружейном дворе Хануманова дворца. Может, его на будущее еще в рогожу какую завернуть? Афанасий огляделся, хотя прекрасно понимал, что в этих далеких от человечьего жилья дебрях вряд ли что подходящее сыщется. Разве что от чалмы мертвеца кусок отрезать, но это уж форменное святотатство выйдет.

Отогнав от себя эту мысль, принялся привязывать мешочки обратно к ременной перевязи. Затем не торопясь обулся, достал кинжал и подступился к невысокому, тонкому, с высокой кроной деревцу, из ствола которого можно было сделать отличный посох. Замахнулся.

Деревце вздрогнуло листьями, треснуло и стало заваливаться на сторону, обнажая топорщащийся щепками слом. Афанасий удивленно посмотрел на занесенный кинжал. Как же так? И тут до него долетел звук выстрела. Прежде чем он сообразил, что делать, ноги сами бросили его в кусты.

Пули застучали по листьям, как град. Сверху, от водопада, раздались разочарованные возгласы на фарси. Ругань. Посыпались камешки под ногами спускающихся вниз преследователей.

Бесермены проклятые догнали. Видать тот, со слона навернувшийся, знатным человеком был, и надо не его самого, так хоть голову убийцы начальству доставить. А может, просто осерчали дюже, что посмел кто-то их воле не подчиниться. Но бежать всяко надо поелику можно быстрее, думал Афанасий.

Отсидеться не удастся, заметят вмиг. В той стороне – открытая поляна, а вон там – дебри вовсе непролазные. От водопада наступают загонщики. Остается только вдоль ручья или по руслу, а то больно заросли густые. Вот только чтоб добраться, нужно преодолеть насквозь простреливаемую чашу водопада. Опасно, конечно, но и тут не лепее – выпущенная из ружья пуля стряхнула листья с куста над самой головой. Как же выцелили-то, нехристи? Глядя на рассеивающиеся по краям опушки облачка порохового дыма, понял – по берегу не получится, застрелят.

Покачавшись на носках для верности, он греческим марафонцем рванул с низкого старта. В несколько длинных шагов преодолел расстояние до берега и, вытянув руки, нырнул в мутный водоем. Несколько пуль булькнули следом.

Афанасий заработал руками, с трудом разгребая тяжелую воду. Вынырнул, вызвав сверху шквал криков и выстрелов. Снова нырнул под аккомпанемент сыплющихся вокруг пуль. Увидев наверху застрявшее поперек истока ручья дерево, выгреб к нему. Собрав все силы, опять нырнул, оттолкнулся ногами от близкого дна и дельфином взлетел над деревом. Оцарапав живот, перевалился через ствол и кувырнулся на спину в узком русле.

Несколько пуль зло вгрызлись с той стороны в нетолстый ствол. Крики раздались уже почти рядом. С трудом выпростался он из русла и вскочил. Тут же грянул еще один ружейный залп. Стрелков было человек тридцать, половина палила, а половина перезаряжала, судя по всему. Долго так продолжаться не может, все равно зацепят в конце концов.

Афанасий присел и по краешку русла начал сползать вниз, прикрывая лицо от хлещущих ветвей. Поняв, что так не уйти, спрыгнул в ручей и побежал, поднимая фонтаны брызг. Хоть воды и по колено, но бежать под гору не очень тяжело. Только бы не поскользнуться.

Он успел отбежать шагов на триста, прежде чем хорасанцы спустились вниз и высыпали на край чаши. Пальнули несколько раз, но скорее для порядка – для точного выстрела было уже далеко. Заорали в спину что-то, да не разобрать было за шумом воды.

Купец остановился, уперев руки в колени, отдышался чуть, распрямился, сложил в сторону преследователей внушительный кукиш и побежал дальше, уже медленнее, уже осторожнее ставя ноги.

Сзади послышался нарастающий грохот. Афанасий оглянулся и обмер. Бесермены спустили вслед за ним камень размером с бочку, который несся вниз по руслу, как по ледяной горке, подпрыгивая и набирая скорость, подминая ветви и разбрасывая по обе стороны веера грязи. Купец побежал, но ту же сообразил – по скорости от такого не уйдешь. Метнулся в сторону, застрял в густо растущих по берегу кустах, завозился, с трудом продавил ветки на пол-аршина. Камень прокатился мимо, обдав ветром и потоками воды пропотевшую под рубахой спину.

Афанасий попытался пробиться глубже в чащу, но дальше ходу не было, ощетинившиеся колючками наподобие терновых кусты гнулись, но не ломались, никак не желая пропускать русича. Он вернулся назад и вновь побежал по руслу, боком, стараясь держать в поле зрения и низ и верх, опасаясь, не устроят ли преследователи еще чего.

А те не заставили себя ждать. Всей гурьбой хорасанцы с трудом выкатили на гребень еще один камень, больше первого. Раскачав на раз-два-три, пустили вниз.

Камень понесся по желобу, подпрыгивая, разбрызгивая вокруг себя комья грязи, цепляя за собой росшие по краю растения. Афанасий выскочил из русла, подпрыгнул, уцепился за низкую толстую ветвь. Захрипел, с трудом подтягивая грузное тело, зацепился подбородком, втащил наверх одну ногу, другую. Поднявшись, уцепился за другую ветку, повыше. Перебрался на нее.

Камень пронесся под ним, с треском снеся ветку, на которой он только что стоял. Волна поднятой снарядом грязи с ног до головы окатила Афанасия, забила рот, уши, глаза. Отплевываясь и оттираясь, он спрыгнул с дерева.

Но вот и поворот, который скрыл его от взглядов преследователей. Хотя теперь-то уже можно было пойти и другим путем. Спущенный сверху камень проложил в лесу такую просеку, что два всадника могут разойтись, не цепляясь стременами. Попал бы под такой – мокрого места не осталось бы. Что ж, можно и по просеке, все равно ничем уже его не достанут, пару верст он выгадал.

Но купец не стал искушать судьбу. Свернув, он быстро пошел по краю русла и вышел к дороге, сабельным шрамом пересекавшей пологий склон. Ручей нырнул под деревянный мостик, Афанасий же вышел на не сильно наезженную, узкую – одной телеге едва проехать – дорогу, прислушиваясь и приглядываясь к верхушкам деревьев. Если погоня за ним продолжится, то обязательно спугнет пичуг малых, над кронами густыми стаи поднимет.

Но нет, пока все было тихо, спокойно.

После грохота выстрелов лес затих, словно залечивая раны. Убегающая вдаль натоптанная дорога, ручей, мостик, голубое небо с барашками облачков. Если б не чудные деревья вокруг да не птиц странные голоса, можно было б подумать, что он дома, в родной Твери. Просто отошел чуть от города, в лес, а сейчас выйдет на Волгу, увидит плывущие по ней корабли, причалы, кремль на дворе белокаменный. Эх, хорошо бы так: раз, и дома.

Размечтался, одернул он себя. Сначала до побережья доберись, да на корабль сядь, только тогда можно будет начинать радоваться – и то тихонько, ведь еще два моря надобно проплыть. А вот интересно, куда впадает сей ручеек? Наверняка ведь в реку. А река течет к морю. Ну, может, не сразу, в еще одну реку впадает, а та в свою очередь в окиян. А в Бидаре есть река? Точно есть, но как называется, куда течет? Он попытался вспомнить, сориентироваться – и не смог.

Нужно было меньше увлекаться питием вина с Мехметом да одалисками его, а окрестности изучать, укорил он себя. Но от мысли пойти вдоль ручья не отказался, тем более, что за дорогой лес стал реже и идти можно было относительно спокойно. А вот по дороге могли и хорасанцы расхаживать. Даже если не те обиженные, предводитель которых так неудачно под слона сверзился, а другие, все равно – ну их…