Чтение онлайн

Глава 11.

Пятница, 6 июля. День

Ленинград, улица 5-я Советская

Уговорить Коняхина было несложно, главред и сам загорелся — человеком он был, хоть и боязливым, но увлекающимся. Нет, поначалу идею мою — взять интервью у Эдиты Пьехи — он встретил кисло. Опять, мол, для «Комсомолки» стараешься?

Да нет, говорю, для «Флажка»! Москвичи пусть сами информацию добывают, а вот женщинам Приозерного, да и Дровни, приятно будет, если знаменитая певица расскажет о своей жизни не для всех, а именно для них.

И отправился я в командировку…

Ну, на те грошики, что выдали в бухгалтерии, рассчитывал не особо — и свои капиталы имелись. Тех деньжищ, что я приволок из будущего, должно хватить надолго.

Так что корреспондент районки вылетел ранним утром в Ленинград, а днем уже шагал по Лиговскому проспекту. Солнце пригревало, и желтые бочки с квасом, расставленные в стратегических точках, умиляли — жаждущий, да не минует. Не сказать, что меня так уж одолевала жара, но я-таки соблазнился маленьким бокальчиком холодненького, сладенького кваску.

Полная фигня ваша «Пепси-кола»! Фирменных ларьков, разрисованных в цвета американского «дринка», тоже хватало, и к ним толпились наивные очереди. Советский народ желал причаститься буржуинских радостей, а вот бывалый дед, сдувая квасную пену с гигантского бокала, ворчал, косясь на внука, смакующего «Пепси» из гладкой бутылочки: «Сплошная химия…»

Устаканив водный баланс в организме, я закрылся в будке телефона-автомата. Меня не покидала полная уверенность в том, что Пьеха не откажет во встрече.

Попахивает инфантилизмом, согласен, но не моя ли твердая убежденность помогла уговорить звезду? Или моя наглость? Газетчик из забытой всеми глубинки «хотел бы взять интервью»… Каково? Эдита Станиславовна согласилась сразу, выставив лишь одно условие — я должен был успеть до обеда «запытать ее вопросами и вытрепать все нервы».

Старый дом на углу 5-й Советской встретил меня тишиной, хотя нашествия поклонников оставили следы — вон, кто-то заботливо, веничком, смел в уголок внушительную кучку цветочных лепестков.

Дверь открыла чопорная домработница, и провела в гостиную. Сказать откровенно, квартира Пьехи не слишком впечатлила. Конечно, по сравнению с малогабаритными однушками — палаты, но я-то видал жилье и пороскошней. Акулы капитализма такие «аквариумы» на Рублевке отгрохали, что Людовики под всеми номерами иззавидовались бы.

Хозяйка вышла в элегантном спортивном костюме. Я встал и непринужденно поклонился:

— Здравствуйте, Эдита Станиславовна. Вы потрясающая женщина!

Пьеха заулыбалась, одновременно отмахиваясь:

— Только без отчеств! Они старят!

Знакомый акцент поразил меня тем, что слышался рядом, вживую.

— Скажите, Эдита, а как вы сами назвали бы жанр, в котором поете?

— Только не «советской песней»! — засмеялась певица. — Советское кино — это понятно, но песня… Нельзя же мешать в кучу и попсу, и фольклор, и всё на свете! А те вещи, которые исполняю я, ближе к романсам, наверное… — Она положила ногу на ногу, и сцепила пальцы на колене, задумчиво клоня голову. — Думаю, у настоящих артистов как бы свой собственный жанр. У Вертинского, Утесова… У Шульженко или Ирмы Яузем. И у меня!

Пьеха кокетливо улыбнулась, и мне подумалось: а ведь она совсем молода еще, ей всего тридцать!

— Когда вы вышли на эстраду в пятидесятых, то никому не подражали, что я, кстати, особо ценю. Напротив, подражать стали вам! Стилю, манерам… Даже акценту!

— О, да! — рассмеялась Эдита. — Мне, наверное, повезло с местом рождения. Полячка, появившаяся на свет во французской глубинке… Да и самая первая моя песня… Я почему и питаю до сих пор особую склонность к Новому году! Спела в канун пятьдесят шестого композицию Шпильмана «Красный автобус» — на польском языке. А ведь я тогда была никем! Обычная студентка универа. Но ту песню я исполняла четыре раза на «бис»! Представляете, какое это было счастье?!

— Представляю… — кивнул я, думая о своих моментах ослепительной радости бытия. — А название тогдашнему студенческому ансамблю, случайно, не вы придумали?

— Случайно, я, — улыбнулась Пьеха. — «Дружба»! Тогда это слово для меня очень много значило. Да и сейчас тоже.

— Эдита, вы гастролировали по всей Европе с этим ВИА, и могу поспорить, что именно благодаря вам, как солистке, «Дружба» стала профессиональным коллективом «Ленконцерта». А вы не задумывались о сольной карьере?

— Пока нет, — мотнула головой женщина, тут же неуловимыми движениями поправляя прическу.

На секундочку меня посетило пронзительное ощущение радостной небывальщины, я еле унял его, а улыбку как бы утончил, сопровождая каверзный вопрос:

— И подстраиваться под желания публики тоже не думали?

— Ну, уж нет! — воскликнула Эдита — Я всегда работала на свою аудиторию, а моя любимая поговорка: «Не солнышко, всех не обогреешь!» Лучше петь для меньшего числа слушателей, но для своих.

— Скажите, а легко ли всегда быть на публике?

— Трудно, — призналась певица. — Я, как актриса, всегда играю какие-то роли, даже сейчас. А самой собою становлюсь, наверное, вечером, в ванной у зеркала. И для меня не существует более строгого судьи, чем фотоаппарат. Ну, а если плохой фотограф попадется, то тем лучше — снимок сразу укажет на недостатки!

— Ну, если я даже и сниму вас, как попало, на фото не заметишь изъянов — Эдита Пьеха лишена их!

Женщина шутливо погрозила мне пальцем.

— Скажите, Эдита, а что у вас заложено от природы?

— О! В родном шахтерском поселке меня называли «Артисткой». Я была худая, большие такие глазищи, и пела я всегда так много, что мама иногда даже веником меня останавливала: «Хватит, артистка!»

— А если бы вы смогли вернуться в прошлое, хотя бы в пятьдесят шестой год, вы бы изменили что-нибудь в своей жизни?