Чтение онлайн

— Их полно вдоль фланга. Основное сражение развернется здесь. — Пэт кивнул в сторону виллы, где артиллерийская батарея усиливала огонь.

Эндрю сделал глубокий вдох. Он был на фронте и должен был все увидеть лично. На мгновение его охватил страх, но он справился с ним.

— Я хочу посмотреть.

Пэт кивнул и дал знак своим ординарцам привести двух лошадей. Садясь верхом, Эндрю сморщился от прикосновения к холодному седлу. Со слезящимися от холода глазами он последовал за Пэтом. Остановившись у подножия холма, на котором стояла вилла, Пэт спешился.

— Дальше ехать нельзя. Они высматривают всадников и стреляют по ним из миномета.

Он показал Эндрю разорванный осколком рукав шинели, на котором остались замерзшие кровоподтеки.

Эндрю попытался отругать его за безалаберность, но Пэт рассмеялся.

— У меня были ранения и похуже. Это всего лишь царапина.

— Только Эмилу этого не говори. Он как ненормальный вопит о чистоте. Говорит, что растет число инфекций.

— Здесь у всех, включая меня, есть вши, Эндрю. Как, по-твоему, я буду мыться на таком холоде?

В его голосе слышалось раздражение, но он заставил себя улыбнуться.

— Пожалуйста, Эндрю, пригни голову. Я же сказал, они могут нас заметить. Это не старые добрые времена, когда можно было спокойно разъезжать.

Пригнувшись, Эндрю соскочил в узкую траншею, зигзагами поднимающуюся по склону к разрушенной вилле. Следуя за Пэтом, он перелез через обломки и жестом велел расположившейся среди развалин группе наблюдения не прерывать своего занятия. Он оглядел руины и снова почувствовал, будто вернулся в прошлое, только на этот раз представшая перед ним картина больше напоминала ему современное состояние памятников античной культуры.

Крыша виллы рухнула, и на фоне безоблачного неба торчали черные обугленные балки. На стенах комнаты были видны закопченные фрески, передающие сцены из античной мифологии и, как решил Эндрю, из современной религии.

Пэт увидел, что он разглядывает фрески с изображением сатиров, преследующих нимф, и усмехнулся.

— Загляни в соседнюю комнату, — предложил он, указывая на проем в стене.

Эндрю шагнул в сторону проема, заглянул в него и через мгновение отпрянул, чувствуя, что краснеет.

— Лучше, чем те французские карты, которые у нас были в Армии Союза, — съехидничал Пэт. — Я даже не догадывался, что люди могут вытворять то, что здесь нарисовано. Но чем ребята действительно расстроены, так это гибелью портрета женщины невиданной красоты, никогда не видел ничего подобного. Час назад его уничтожило осколком. — Он грустно показал на противоположную стену, от которой осталась лишь груда кирпича и штукатурки.

Эндрю кивнул, и Пэт повел его к остаткам северной стены, где находилась огневая позиция десятифунтовки. В целях защиты от бантагских минометов орудие с обеих сторон было закрыто бревнами.

Эндрю пригнулся, когда мимо пролетел снаряд и разорвался у них за спиной.

— Целятся в нас, — сказал Пэт, передавая Эндрю бинокль.

Эндрю посмотрел в бинокль через дыру в стене и увидел все как на ладони. Склон холма, на котором они расположились, был засажен виноградом. Обвивающая подпорки лоза уже покрылась первым снегом. Прямо напротив виллы Эндрю разглядел полосу, оставленную республиканским броневиком и рассекающую мирный пейзаж. Эндрю представил себе, как до появления Республики эту землю обрабатывали рабы. За порчу хотя бы одной лозы их ожидало страшнейшее наказание. Теперь же солдаты уничтожали виноградник ради собственного спасения.

Виноградник занимал все поле и простирался почти на две мили до низкой гряды холмов. Вдалеке Эндрю увидел еще одну разрушенную виллу, которую окружали небольшие строения. Некоторые из них были охвачены огнем, а над виллой поднимались темные столбы дыма. На следующей гряде, на несколько миль дальше, горела деревня, но на фоне огромного пожара, поглотившего Капуа, этот был едва заметен.

Справа раскинулась долина, по которой рваными рядами шли бантагские стрелки. Приблизительно на четверть мили их опережала конная пехота. Время от времени воины спешивались, делали несколько выстрелов и запрыгивали обратно.

— С этой стороны натиск не очень сильный, — заметил Эндрю.

— К северу от города местность очень болотистая, и идти там нелегко. И хотя болото замерзло, эти дылды проваливаются сквозь корку льда. Основная масса наверняка пойдет через город, но, если учесть, какой там пожар, они будут на месте только после захода солнца. Единственное, что меня сейчас беспокоит, это отряды, обходящие нас с фланга, и сопровождающие их бронемашины.

Пэт показал на север, где на вершине холма двигались чуть заметные фигурки.

— А кавалерия?

— Вся наша конная пехота вместе с артиллерией прикрывает железную дорогу. Бронеполк Тимокина занял гряду холмов впереди нас, преграждая путь бантагским броневикам. Они пытались прорвать железнодорожную линию, но наши ребята спохватились раньше, чем те успели что-то сделать.

Увидев груды вражеских тел в десяти милях от них, Эндрю кивнул. «Черт побери, — подумал он, — из-за того, что за нами два каких-то проклятых умена, мы вынуждены терять позицию». Растянуть войска на семьдесят пять миль вдоль всей железной дороги было невозможно. Его внимание привлек ряд республиканских броневиков, пятившихся задом. На центральной машине красовалось желтое треугольное знамя 1-го Бронетанкового полка. Рядом с первым броневиком взметнулся фонтан грязи и снега. Через несколько секунд Эндрю услышал оглушительный взрыв.

— По крайней мере, им тепло, — с ухмылкой произнес Пэт.

Проклиная невыносимую жару, подполковник Тимокин выпрямился, приоткрыл люк своей бронемашины под названием «Святой Мэлади» и глубоко вдохнул холодный воздух, ворвавшийся в башню.

С нижнего отсека, где было так жарко, что все члены экипажа разделись чуть ли не догола, послышалась ругань и требования закрыть люк.

Не обращая внимания на их возмущенные крики, подполковник высунулся наружу и, опираясь на локти, быстро оглядел местность. Совсем рядом разорвался минометный снаряд, и на броневик с металлическим звоном посыпались осколки. Слева и справа в ожидании выстроились бронемашины первой роты, спрятанные за холмом. На соседнем холме горели два броневика: один бантагский, а другой его. Он тихонько помолился за экипаж. Это была их первая операция. Жаль такую хорошую машину.