Брестские ворота

В банкетном зале Кобринского ДКА стол ломился от выставленных на него бутылок и тарелок с закусью. Товарищи командиры, вкусив за последний год кое-каких прелестей западной жизни, кутили на широкую ногу. Был даже приглашён повар из местных, служивший раньше в имении Радзивилла. Теперь бывший панский слуга время от времени выглядывал из подсобки и, видя, во что превращается с таким тщанием сервированный стол, только сокрушённо качал головой.

Причина была уважительная. Новый комкор, воевавший ещё в Испании, получил очередное звание, и по этому поводу началась гульба. Натура у командира корпуса была широкая, он желал, чтоб на столе всего было вдоволь, чтобы песня и чтоб до утра. В такой обстановке в общем-то строгий генерал становился рубахой-парнем и собравшиеся на торжество командиры чувствовали себя вольно.

Начальник политотдела, судя по его побагровевшему лицу, тоже уже изрядно «принял на грудь», но идейно-сосредоточенной установки не терял и, встав, провозгласил тост:

– Товарищи! Я предлагаю выпить за доблестную Красную армию, про которую наш любимый вождь товарищ Сталин сказал: «Красная армия есть современная армия, а современная – армия наступательная». И это наша армия уже доказала всему миру! Ура, товарищи!

Сидевшие в зале основательно подвыпившие командиры нестройно закричали «Ура!», и одновременно с разных концов стола донеслись громкие реплики:

– На Халхин-Голе японцев расколошматили!..

– А в Польшу-то, в Польшу как!

– И Финляндии тоже показали кузькину мать!

Услыхав последнюю реплику, сидевший в самом конце стола молодой, курносый майор заметил:

– Ага, особенно финнам…

– Что вы имели в виду? – сразу насторожился начальник политотдела.

Курносый майор поднял голову и «на голубом глазу» ответил:

– Линию Маннергейма, товарищ бригадный комиссар. Финны строили свои доты, строили, а мы их взяли и раздолбали!

– А, да-да… – заулыбался начальник политотдела, а комкор, неожиданно трахнув кулаком, рявкнул:

– И, между прочим, танками!.. Танки теперь у нас. А вот в Испании…

Генерал оборвал себя на полуслове, потом, привлекая к себе внимание, замахал руками и неожиданно сочным баритоном начал:

– Броня крепка и танки наши быстры! И наши люди мужеством полны!

– В строю стоят советские танкисты, своей великой Родины сыны! – дружно подхватили все сидевшие за столом, и громкое пение, сотрясая оконные стёкла, заполонило зал.

Воспользовавшись тем, что певуны перестали жевать и отложили вилки, повар, всё время следивший через боковую дверь за ходом банкета, дал команду к перемене блюд. Несколько официанток стайкой вошли в зал и начали быстро убирать стол. Тем временем песня была допета, и командиры, чтобы не мешать прислуге, повылезав из-за стола, начали или прогуливаться по залу, или, собираясь группками, обсуждать на несколько повышенных тонах свои проблемы.

В одной из таких групп был и курносый майор. Он стоя держал себя левой рукой за портупею и, раскачиваясь из стороны в сторону, пытался в чём-то убедить майора-артиллериста. Два других, тоже майоры, были соответственно пехотинец и лётчик. Сам курносый был танкистом, и получилось так, что в углу собрались представители сразу четырех родов войск.

Надо заметить, что сразу четыре майора сошлись в своём углу не совсем случайно. Просто среди приглашённых на банкет они оказались самыми младшими по званию и, хотя языки у всех порядком развязались, субординация оставалась в силе, только в разговоре между собой они чувствовали себя на равных.

Вот и сейчас, под преувеличенно внимательными взглядами собеседников, курносый майор, не отпуская левой рукой портупеи, довольно фамильярно правой взял артиллериста за рукав, украшенный золотым шевроном, и сказал:

– Нет, правда, танки, это сила. Мой комбриг говорил, он в Испании был, наши итальянские «Ансальдо» одной левой делали!

– И что, их пушки наши танки тоже не брали? – сухо поинтересовался майор-артиллерист.

– Ну почему же… – курносый майор немного смутился. – Брали, конечно. Зато в Финляндии, это я уже сам видел, через финские укрепления наши новые танки прошли – и хоть бы что!

– А дальше? – не унимался майор-артиллерист.

– Ну, было… – курносый майор сбавил тон. – Если пулемётами финны нашу пехоту отрезали, тогда конечно…

Он не договорил, и инициативу в разговоре сразу перехватил майор-артиллерист:

– Вот и я о том, пока артиллерия укрепления вражеские не разобьёт, ни танкам и ни кому другому хода вперёд нет.

– А мы что же, лишние? – рассмеялся лётчик. – Танки-то по небу не пустишь.

– Ну, вы другое дело, – улыбнулся курносый майор, и вслед за ним заулыбались и остальные.

– Вот я спрошу вас, – лётчик тоже расцвёл в улыбке. – Если тысяча самолётов налетит на объект, на земле что-то останется?

– Ну а если тысяча танков пойдёт в атаку, врагу тоже мало не покажется, – вступился за свой род войск курносый майор.

– Было такое, – кивнул лётчик. – Я на Халхин-Голе был, знаю. Про Байн-Цаган слышали?

– Конечно, слышали, – дружно закивали головами майоры. – Байн-Цаганское побоище! [1]

– Да, – мечтательно сказал курносый майор. – Тяжёлая артиллерия как ударит, а потом танки прорыва вперёд пойдут, а уж потом сотен пять «бет» [2] по автобану и скорость километров семьдесят!

– Лихо, – согласился майор-пехотинец. – И без пехоты?

– А вы на грузовики садитесь и следом, – дружески подтолкнул пехотинца курносый майор.

– Ну, тогда полный «банзай», – рассмеялся лётчик и кивнул артиллеристу. – А вам остаётся «на передки» и потихоньку-полегоньку следом.

– Да уж, – со смехом согласился артиллерист и, краем глаза заметив, что сервировка стола закончена, поторопил товарищей: – Пошли, зовут.

Пока участники банкета с шумом и прибаутками вновь рассаживались, начальник политотдела встал и постучал кончиком ножа по фужеру.