Шрифт:
Глава 1
– Друзья! – торжественно вещал хлыщеватого вида в зауженных моднявых штанишках и бабочке тамада. – А теперь давайте снова поднимем бокалы за виновника нашего торжества, Анатолия Сергеевича!
Подвыпившие гости одобрительно загудели. В банкетном зале зажегся свет, разгоняя с танцпола девиц с перекаченными губами и другими бессовестно выступающими из-под тугих платьиц частями тела. Минуту назад они бодро отжигали под «Лабутены», не забывая при этом беспрестанно селфить себя на фоне «праздника жизни».
За столиками их ждали пузатенькие дяденьки с хмельными глазками, с сединой и плешкой на голове. Куклы разбрелись по своим мусикам и дружно поддержали прозвучавший за меня тост, подхватив бокалы с шампанским.
Официанты в белых рубашках и черных жилетках напоминали худых дрессированных пингвинов. Они ловко сновали между рядами ломившихся от угощений столов, наполняя моим гостям фужеры.
– Толя! – кто-то заорал из зала. – Скажи ответочку!
– Лезь на бочку! – воодушевленно поддержали остальные присутствующие.
– Да-а! – визжали девицы так, будто были моими близкими друзьями, но большинство из них я впервые видел.
Может, кого-то и знал, но разве всех припомнишь. Мои партнеры и товарищи по бизнесу сегодня заявились с одними, а завтра с другими придут, вечно соревнуются у кого телка круче, что я их всех запоминать должен?
– Друзья! – я встал и кашлянул в кулак. – Спасибо, что пришли на мой юбилей! Но у меня для вас новость.
– О-о-о!.. – предвкушающее загудел нетрезвый улей.
– Толя, жги! – выкрикнул Иван Иваныч, самый возрастной воротила среди нас, но бухает за троих и вечно молодится. Волосы красит, гоняет по городу спортивке-двухдверке и пиджачок нацепил белый по подростковому с разводами и приталенный. Не сходится он у него в пузе, но «Армани» блин.
– В общем… Поймите меня правильно, – в предвкушении реакции зала, я торжественно обвел присутствующих невинным взглядом агнца. – Я сегодня подписал договор о продаже своей компании.
Дзинь! – у кого-то выпал из руки бокал и разбился. А затем тишина повисла такая, что ее разглядеть можно было. Как густое молоко в воздухе парила. Даже девки перестали хихикать, чуя неладное.
Тамада, на всякий случай, попятился к выходу, даже оставил меня наедине с его дорогим микрофоном, за который он вес вечер трясся.
– Как?! – наконец, почти одновременно выдохнуло несколько человек разом. – Это шутка?! У нас же с тобой контракты…
– Ты что творишь, дятел?! – выкрикнул Иван Иваныч, окончательно разрубив тишину.
– Заткнись и послушай! – рявкнул я на него, и тут же миролюбиво и как ни в чем не бывало продолжил. – Вы, конечно, меня осуждаете, – улыбался я с микрофоном в руке. – Но признайтесь… На самом деле вы пришли не ко мне на день рождения. Для вас это очередной лживый визит никому ненужной вежливости. За вашими лицемерными улыбочками так и проглядывает мысль – как бы повыгоднее меня облопошить. Так?.. Я не вчера родился, все понимаю. В общем, я принял решение уйти, так сказать, на покой.
Изрек я сие с упоением, наслаждаюсь вытянутыми мордами моих бизнес-партнеров, которые до сих пор не оттяпали мне руку и часть бизнеса лишь потому, что у меня имелся отличный юрист и грамотный бухгалтер.
Но в последнее время как-то все настолько приелось, что захотелось вдруг послать все к чертям и смотаться на край света. Край света я уже присмотрел – домик на берегу нечерного моря вполне подходил под это дело. Нажитых финансов хватит, до конца жизни можно не экономить. Еще детям останется, правда их у меня так и не появилось. Все работа, встречи, корпоративные пьянки и проходные бабы, ни одна из которых меня так и не зацепила. Зато я их цеплял – определено… Почему-то все курвы попадались мне страсть как на бабки падкие. Мои бабки…
Ну это все лирика, а вот бизнес я реально продал. На покой уйду, курочек заведу, книжки писать буду, благотворительностью займусь. Чем там еще на пенсии бизнесмены занимаются?
Хотя, вроде, нет у них пенсии как таковой. Да и вообще, считается, что настоящий бизнесмен никогда не продаст прибыльное дело, а будет его множить и расширять. Все правильно, вот только дело это не приносило больше ни радости, ни удовлетворения…
Сначала я радовался деньгам, недвижимости, а потом, когда ими насытился, захотелось вдруг чего-то другого. Человеческого… Только где это взять, когда вокруг тебя одни лицемерные ублюдки, которые только и думают, как тебя нагреть. Лишь только зазеваешься, потеряешь хватку, и нож в спину воткнут. Кинут и не поморщатся. Вот я и решил, так сказать, их первым кинуть. Ведь на моих поставках завязан их бизнес. Тесно так завязан. Без потерь не получится развязаться… Да и похрен! Живем один раз…
Тамада несмело взял у меня из рук микрофон. Его прическа а-ля Элвис теперь уже не топорщилась, а повисла безвольным гребешком.
– Уважаемые гости! – попробовал он разрядить обстановку. – Помните, зачем мы сегодня здесь собрались! Сегодня день рождения Анато…
Но уважаемые гости его вмиг освистали и закидали его апельсинами. Никто вдруг сразу не захотел вспоминать повод сегодняшнего праздника. Что и требовалась доказать – я был для них лишь выгодным и нужным человеком, не более.
А куда делись мои настоящие друзья? Как-то подрастерял их за свою бурную жизнь. Вот помню, в девяностых мы не разлей вода были. Брат за брата. Каждый друг за друга порвать был готов. А сейчас? Кто спился, кто в бизнесе погряз, у кого жена и дети, или вообще – ипотека… Вот если бы было можно, начать сначала…
– Слышь, Толян, – ко мне подошел Иван Иваныч и взял за пуговку на груди. – Ты это, не серчай… скажи, ты действительно продал компанию?
– Формально, нет еще, – хмыкнул я. – Сам понимаешь, с кондачка такие дела не делаются. – Завтра подпишу остальные бумаги и гуд бай.
– Завтра? – в глазах ушлого воротила блеснул огонек. – Слушай, пойдем бухнем! А? Все-таки днюха у тебя.
– После пятидесяти не люблю днюхи отмечать, – я убрал его руку со своего плеча. – Прощай, Ваня… ищи другого лоха для своих мутных делишек.
– Зря ты так, – скривился тот. – Принял решение, даже не посоветовался со старшими товарищами.
– За советом я к тебе приду, когда буду туалетную бумагу выбирать. Помягче, чтобы была, – капнул я ядом, намекая на недуг Иваныча, которого он страшно стеснялся. Оно и понятно, геморрой никто не хочет афишировать.