Чтение онлайн

— Что здесь происходит?! — прогремел голос дяди Степы.

Энкавэдэшник, видимо, прогуливался мимо со своей зазнобой и решил разобраться в ситуации. Трагическая развязка истории неминуемо приближалась. Володя счел за благо нырнуть за спины столпившихся прохожих. Бросить товарища в беде ему не позволяла совесть, но и светиться на первых ролях не хотелось.

Митрич, вытащив свисток изо рта, подскочил к Степану Анатольевичу и, поедая того подобострастным взором, принялся сбивчиво тараторить. Из его объяснений выходило, что именно он лично преследовал хулигана, загнал его на дерево и сейчас пытается заставить сдаться на милость социалистической законности.

— Посмотрим, что это за хулиган, — хмыкнул дядя Степа, — и что это он на подоконник закинул.

— Мы же видели их в парке, — вмешалась Катерина Митрофановна. — Владимир, и ты здесь?

Володе осталось только покраснеть и рассказать дяде Степе всю правду, начиная с парка и заканчивая букетом на подоконнике.

— Молодцы, пионеры, — расхохотался энкавэдэшник, ловко перехватывая руку Митрича, потянувшегося было ухватить Володю за плечо. — Не лезь. Сами разберемся.

Вася в это время медленно спускался на землю. Добравшись до нижней ветки, он разжал руки. Приземлившись на четвереньки, Вася хотел было пуститься наутек, еще по дороге вниз он догадался, что встреча окажется слишком горячей, но был вовремя схвачен бдительным дворником. И только вмешательство взрослых спасло школяра от неприятностей.

В итоге все обошлось. Практически без последствий, если не считать распухшего уха Васи после разговора с отцом. Алена же после этой истории вообще наотрез отказалась даже разговаривать со злосчастным воздыхателем.

— Дурак! — бросила она, задрав носик, когда ребята «как бы случайно» встретили ее на улице.

Казалось, только вчера перелетели в Нормандию, только вчера разместились на аэродроме, освоиться еще не успели. Часть наземных служб застряла где-то между Варшавой и Брюсселем. Кругом дела, заботы, Овсянников и не заметил, как пронеслась целая неделя, и сегодня первый боевой вылет. Ждали его долго и, как несложно понять, отнюдь не с радостью. Иван Маркович за свою жизнь научился отличать искренние чувства от «как положено».

Получив приказ и расписание операции, комполка испытывал смешанные чувства, от облегчения до полудетской обиды. Сколько готовились к ночным полетам! Осваивали район. За выделенные командованием три ночи все экипажи не менее двух раз совершили ночной полет над прибрежной зоной. И вот тебе! Все коту под хвост.

Операция началась с помпой, чего Овсянников, понятное дело, не любил. Рано утром 14 августа на аэродром Ла Бурж прилетел комдив генерал-майор Семенов собственной персоной и лично зачитал приказ: завтра, 15 августа, нанести удар силами 18 экипажей по военным заводам Бирмингема. Вылет в 9:15 по Гринвичу. И в этот же день две эскадрильи направляются на бомбардировку портовых сооружений Эдинбурга. И опять вылет днем одновременно с первой группой. Удар по цели в светлое время суток.

— Товарищ генерал-майор, — не выдержал Овсянников, — мы же ночные бомбардировщики. Сами прекрасно знаете, какие потери немцы несут днем.

— Да, ночные. Точнее говоря, прошли подготовку, — грубо оборвал его комдив. — Думаете, штаб просто так штаны протирает? Да, ночью безопаснее. Но сами знаете — ночью результативность бомбардировки ниже, и значительно. Наша дивизия получила приказ: одним ударом разрушить завод и порт. Значит, мы должны лететь днем, когда цель видна. Верно я говорю? — комдив обвел взглядом каре летчиков, штурманов, стрелков, техников, мотористов и оружейников.

Стоявший на шаг позади Семенова Овсянников напряженно перебегал взглядом с одного лица на другое. Кто из ребят осмелится возразить комдиву? Молчат. Майор Чернов дернулся было, уже рот раскрыл, но осекся, опустил глаза под пристальным взглядом Семенова. Духу не хватило.

— Товарищ генерал-майор, разрешите, — над притихшим каре неестественно громко и в то же время буднично прозвучал голос старшего лейтенанта Ливанова.

— Говорите, — коротко бросил комдив, даже не удосужившись взглянуть в сторону летчика.

— Наш ДБ-3 плохо маневрирует с полной нагрузкой. Если резко заложить крутой вираж, уклоняясь от истребителя, машина может свалиться в штопор. — Говорил Владимир Ливанов медленно, неторопливо, инстинктивно выбрав нужный тон. — Как показал опыт немцев, у англичан хорошая ПВО, развитая сеть постов ВНОС, система радиометрического оповещения на побережье и все объекты прикрываются истребителями.

— Стрелять надо лучше! — генерал насупил брови, метнув на смельчака испепеляющий взгляд. — У наших ШКАСов скорострельность выше, чем у немцев и англичан.

— Можно снабдить лучшие экипажи осветителями цели, — казалось, старлей даже не обратил внимания на начальственный рык, — тогда остальные отбомбятся при свете САБов [3] . Все видно, цель не перепутаем, и попаданий будет больше. После первых пожаров работать станет проще. На земле все освещено, а зенитчикам огонь помешает.

— Точно по наставлению, — Алексей Михайлович задумчиво потер подбородок, — а в предложении старшего лейтенанта смысл есть. Молодец, голова варит.

— Ливанов, — шепотом подсказал комдиву Овсянников. За время своей недолгой службы в полку он успел как следует изучить Семенова. Знал, что тот напрочь лишен зависти, наоборот, берет на заметку и при возможности продвигает решительных, неординарно мыслящих и смелых командиров. Алексей Михайлович сам был из таких.

Единственное — комдив любил риск и слишком часто играл на грани фола. Не любил он и слишком строптивых или чересчур осторожных командиров. Пока это ему сходило с рук, ни одного серьезного пятна в личном деле.

Комдив вообще считался счастливчиком, но все это, как полагал Овсянников, до поры до времени. Сам Иван Маркович предпочитал без особой нужды головой в петлю не лезть, по возможности не рисковать и подстраховываться, если получалось. Может быть, именно по этой причине в чинах и должностях он не преуспел. Только после финской принял полк вместо ушедшего с повышением предшественника и подполковником стал за месяц до перелета в Нормандию.

— Я думаю, в последующих налетах мы будем применять предложенный старшим лейтенантом Ливановым нехитрый тактический прием, — продолжил Семенов. — Да, мы будем летать ночью. Будем летать на рассвете и на закате. Если понадобится, будем прорываться к цели сквозь облачность и непогоду. Будем работать и днем. Британские империалисты думали, что их выходки с налетами на нашу территорию останутся безнаказанными! Черт знает, на что они надеялись, но они жестоко ошиблись! Мы пришли сюда, на передовые базы, и мы вернем империалистам должок сторицей! Покажем, что чувствовали простые советские граждане, когда на них падали бомбы. Покажем так, чтобы они сами почувствовали на своей шкуре и чтоб они на небо смотреть боялись.