Боевой Космос

15 августа 2148 года, Межзвездный разведчик «Крылья Изиды», Система Сириуса, 15:50 по бортовому времени

Младший капрал морской пехоты США/ОФР Линнли Коллинз парила в несказанно прекрасном пространстве ноуменальной проекции.

Изображение, поступающее с носовых камер «Крыльев Изиды», воссоздавало вокруг нее панораму открытого космоса, космоса, подсвеченного голубовато-серебристо-белыми маяками двух соседних звезд: мерцающего Сириуса А и его крошечного брата, белого карлика, Сириуса Б.

Система Сириуса была полна космической пыли и обломков, именно пыль и создавала эти изумительные сгустки серебристо-голубовато-белого мерцающего света. В ноуменальной проекции ясно виднелось жесткое излучение, иссушающее небо жаром бледно-фиолетовой фоновой подсветки.

Ноуменальный космос подобен бледному и невыразительному описанию подлинного чуда. Если феномен — это нечто, происходящее в окружающем нас мире, в той совокупности событий и случайностей, а также твердых тел, по которым можно постучать, чтобы не сглазить, и которую люди с радостью готовы именовать реальностью, то ноумен — это нечто, происходящее в сознании человека.

Мысль, размышление, отчетливый зрительный образ, воображение — вот в чем состоит суть ноумена. С помощью соответствующих наносоединений, формирующих устойчивые связи в мозге, и нейронного доступа к памяти с помощью вживленной в определенные участки мозолистого тела мозга микросхемы, а также с помощью наращивания на ключевые нервные пучки многочисленных нанослоев и двадцати граммов других аппаратных средств, через сенсорный ввод информации человек может принимать данные компьютера или искусственного интеллекта. При этом он становится естественным сенсорным интерфейсом, получая информацию не через компьютерный монитор или настенный экран, а прямо в свое сознание в виде зрительных и слуховых образов.

Таким образом, в действительности младший капрал Линнли Коллинз не парила в открытом космосе, купаясь в неистово ярком свете Сириуса А. Наружные камеры и другие датчики на корпусе межзвездного разведчика «Крылья Изиды» доставляли поток данных, текущих через систему связи корабля прямо в ее мозг. Небо вокруг нее было спокойно и непередаваемо прекрасно: полосы пыли и газа, сверкающего в актиническом свете Сириуса. Сириус А находился довольно далеко, так что она даже не видела его диска, и все же он был настолько ярок, что в умело смягченной иллюзии ноуменального восприятия почти невозможно было смотреть прямо на звезду.

Сириус В, находившийся на несколько сотен миллионов километров ближе, излучал горячий свет, освещая звездные обломки с вкраплениями голубого, серебристого, фиолетового и ослепительно яркого белого. Белый карлик, сжавшаяся до размеров Земли звезда, настолько плотная, что чайная ложка ее вещества равна массе огромной горы, Сириус В очень мал и даже с этого сравнительно небольшого расстояния кажется слепящей искрой в светящемся облаке пыли.

Но Линнли было не до любования живописной панорамой звезд. Напротив двух блестящих солнечных радуг — и ярко освещаемое ими — медленно плыло колесо.

Находящееся на расстоянии десяти километров от «Крыльев Изиды» почти двадцатикилометровое в диаметре колесо, явно сознательно сотворенный чьим-то разумом и полый внутри артефакт напоминал обручальное кольцо. При оптическом увеличении его внешняя поверхность оказалась черной, покрытой трещинами и разломами, что могло свидетельствовать о том, что колесо построено из астероидных обломков. Его гладкая, как будто отполированная внутренняя поверхность, с геометрическими фигурами и линиями, то здесь, то там вспыхивающими и светящимися, словно продуманно упорядоченные звезды, указывала на использование энергии и возможность существования жизни. Гравитометрические данные, однако, сбивали с толку. На их основании колесо должно иметь невероятно большую плотность, словно в загадочный обруч явно искусственного происхождения была втиснута масса больших размеров планеты.

На самом деле никаких планет в системе Сириус не было. Сириус А — слишком горячая и яркая звезда, чтобы рядом с ним могла находиться пригодная для жизни планета, наподобие Земли, и слишком молодая для того, чтобы, даже если бы подобный мир и существовал, там успела бы развиться жизнь. Прежде Сириус В был почти столь же ярок, как и его старший брат, но затем сбросил часть своей массы и сжался до своего теперешнего размера. Подавляемое магнитными экранами «Крыльев Изиды» фоновое излучение изжарило бы любую незащищенную форму жизни всего за несколько секунд. Кто бы ни сотворил это сооружение, он прибыл сюда из какого-то другого места, далекого от Земли.

Зачем? Каково назначение этого кольца?

И кто построил его здесь, в резком и смертельно ярком свете солнц звездной системы Сириус?

Невидимый, но присутствующий рядом с ней в ноумене сержант Пол Уотсон тоже наблюдал за кольцом и задавался теми же вопросами, что и она. Пол был ее случайным любовником во время полета на корабле или скорее другом, спасшим ее от одиночества. От «Крыльев Изиды» до ее возлюбленного, тоже морского пехотинца Джона Гарроуэя, расстояние было больше, чем до Земли. И хотя Пол нравился Линили, ей очень захотелось, чтобы сейчас рядом с ней вместо него находился бы Джон.

— Боже! — внезапно произнес Пол, и его голос громко прозвучал в ее голове.

— Что?

— Смотри! Там в центре. Ты должна увеличить…

Он привлек ее внимание к центру массивного колеса, телепатически подавая команду сфокусировать на нем поле зрения. Да, теперь и она увидела это нечто, медленно выплывающее из центра загадочного артефакта. Исходя из установленного диаметра колеса, объект должен быть по крайней мере пару километров в длину, острым, как игла, и мерцающим в холодном свете звезд, словно чистое золото.

— Что… что это? — спросила она.

— Корабль! — мысленно ответил ей Пол. — Само собой разумеется, космический корабль!

— Почему само собой разумеется? — удивилась Линнли. — Мы не знаем, кто они. Или каковы они. Мы ничего не можем считать само собой разумеющимся!

— Ерунда, — мысленно ответил Пол. — Это — корабль. Потому что колесо — это нечто вроде огромного анклава или космической станции. Полагаю, сейчас мы познакомимся с друзьями Берозуса.

Друзья Берозуса. Фраза, от которой ее бросило сначала в жар, а потом в холод.