Чтение онлайн

Кэрол с интересом следила за выражением моего лица.

Неужели не копия? Я глубоко вздохнул.

– Мисс Колвин, я на девяносто процентов убежден, что картину написал сам Леонардо да Винчи.

– То есть это «Мона Лиза»?

– Ну… да.

– Но это невозможно, не так ли?

– Сейчас мы это проверим. – Я нажал клавишу компьютера. – «Мона Лиза» находится в парижском Лувре?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Недостаточно информации?

– Недостаточно денег. Пока вы не внесете плату за последние три недели, база данных для вас закрыта.

– Да кому ты нужен, – фыркнул я. – О такой краже писали бы все газеты.

– Тем более глупо спрашивать об этом у меня, – отпарировал компьютер.

Я отпустил клавишу и кисло улыбнулся, понимая, что не стоило затевать подобную дискуссию в присутствии клиента.

– Если вы закончили, – холодный тон Кэрол стал арктически ледяным, – я расскажу, как попала ко мне эта картина. Или вас это не интересует?

– Разумеется, интересует, – торопливо ответил я, чувствуя, что она вот-вот откажется от моих услуг.

– Мой отец торговал картинами. В Сакраменто у него была маленькая галерея. – Она присела на краешек стула. – Он умер два месяца тому назад, оставив мне и картины, и галерею. Я не слишком хорошо разбираюсь в живописи и решила все продать. Проводя инвентаризацию, я нашла в сейфе этот портрет.

– Вам повезло.

– С этим еще надо разобраться. С одной стороны, картина может стоить несколько миллионов, с другой – я могу получить пять лет тюрьмы. Поэтому сначала хотелось бы выяснить, что меня ждет.

– Поэтому вы пришли ко мне. Очень мудрое решение, мисс Колвин.

– А вот в этом я начинаю сомневаться. Для человека, обладающего шестым чувством, вы на редкость неуверенно владеете остальными пятью.

Я нахмурился.

– Ваш отец что-нибудь говорил об этой картине?

– Нет… потому я и думаю, что он приобрел этот портрет незаконным путем.

– Вы представляете себе, как картина попала к нему?

– В общем-то, да. Прошлой весной он проводил отпуск в Италии, а вернувшись, очень изменился.

– В каком смысле?

– Стал нервным, замкнутым. Обычно с таким настроением из отпуска не приезжают.

– Интересно. Значит, вы полагаете, что он привез картину из Италии? Посмотрим, нельзя ли узнать что-нибудь еще. – Я протянул руку и коснулся шершавой поверхности холста. Перед моим мысленным взором возник лысый толстяк, несомненно, отец Кэрол, залитые солнцем городские площади. – Рим, – уверенно заявил я. – Ваш отец провел несколько дней в Риме, а затем перебрался в Милан.

– Верно. – Кэрол одобрительно кивнула. – Похоже, вы, действительно телепат.

– Благодарю. – Я вновь увидел темное помещение, скорее, пещеру, а в ней – все то же круглое деревянное сооружение.

– А больше вы ничего не узнали?

– По-моему, мы и так достаточно продвинулись.

– Вы не ответили на главный вопрос: мог ли Леонардо написать Мону Лизу дважды?

– Вероятно, мог, мисс Колвин. Я, правда, не знаю, как это скажется на стоимости оригинала.

– Оригинала?

– Я хотел сказать, другого портрета, того, что в Лувре. – Я всмотрелся в знакомый с детства портрет, и тут мне показалось… Та же знаменитая улыбка на губах, те же одежды, что на миллионах репродукций, но руки…

– Вы что, заснули? – прервал мои размышления возглас Кэрол.

– Разумеется, нет. – И я указал на руки Моны Лизы. – Вы не замечаете ничего необычного?

– Руки как руки. Или вы думаете, что можете нарисовать их лучше?

– Видите ли, на картине, что в Лувре, одна рука лежит на другой. А тут чуть приподнята.

– Возможно. Я же сказала вам, что ничего не смыслю в искусстве.

– Этим можно объяснить существование двух портретов. Вероятно, Леонардо нарисовал один, а потом решил изменить положение рук.

– В таком случае, почему он просто не перерисовал руки на первом портрете?

– Э… ну… да. – Я мысленно выругал себя за то, что сам не додумался до такой ерунды. – Пожалуй, вы правы.

– Поехали. – Кэрол встала и убрала картину в коробку.

– Куда?

– Естественно, в Италию, – нетерпеливо ответила она. – Вы должны выяснить, каким образом попала картина к моему отцу, и вряд ли вам это удастся в Лос-Анджелесе.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его, признав ее правоту. К тому же клиенты не ломились в мою контору, так что с деньгами было не густо. Да и сама картина заинтересовала меня. Какое отношение имела она к темной пещере и странному деревянному сооружению?

– Ну? – продолжила Кэрол. – Что вы на это скажете?

– Я согласен. Средиземноморское солнце мне не повредит.

Вечером следующего дня мы сидели в ресторане миланского отеля «Марко Поло». Вкусная еда и хорошая сигара настроили меня на благодушный лад. Я расслабился, любуясь точеными фигурками артисток варьете.

– Когда вы начнете отрабатывать полученный аванс? – нарушила идиллию Кэрол.

– А что я, по-вашему, делаю? Мы в отеле, где останавливался ваш отец, и, скорее всего, именно здесь он нашел продавца картины. Значит, рано или поздно, мы тоже выйдем на этого человека.

– Хорошо бы это сделать побыстрее, – заметила Кэрол.

– Телепатические способности не поддаются контролю, – отрезал я. – Пока мы сидим за этим столиком, невидимые сети мозгового поля, наброшенные на зал, позволяют…

– Позволяют что?

– Подождите. – Совершенно неожиданно в сети попала рыбка: высокий темноволосый официант, пронесший мимо поднос с бутылками, в недалеком прошлом, несомненно, имел дело с отцом Кэрол.

Я попытался связать его с «Моной Лизой» номер дна, но не услышал ответной реакции. Тем не менее, поговорить с ним стоило.