БЛОКПОСТ-47Д. КНИГА - II

Буква «Д» в номере означает, что блокпост стоит у дороги. А на дорогах войны всякое случается.

Что здесь будет?

Будут лаконичные и выразительные места, где читающие домохозяйки растроганно всплакнут возле скворчащей на кухонной плите сковородки, ветераны, лёжа на прохудившихся диванах, повторно перелистнув полюбившиеся страницы (дошли сведения, что все страницы первой книги «Служба нарядов» уже копируют на множительной технике), угрюмо нахмурят мужественные брови, вспомнив былое.

Набравшиеся ярких впечатлений выпускники школ и гимназий, чтобы откосить от службы в армии, подтянувшись по всем общеобразовательным дисциплинам, радуя родителей, поторопятся поступать в институты или нарожать детей, чем произведут демографический взрыв в стране, что в свою очередь, несомненно, скажется на обороноспособности нашей любимой Родины. И все вместе посмеются над доброй шуткой.

Чтобы передать Читателю дух войны, приводятся засекреченные тексты некоторых документов, в которых отдельные пункты никакого отношения к сюжету не имеют. По понятным причинам в них изменены или затёрты имена, установочные цифры дат, номеров подразделений, и другое. Менять стиль написания и слова в этих бесценных свидетельствах ратного подвига российских воинов, у автора рука не поднялась.

Строчить рассказы — это намного проще чем, к примеру, музыку выдумывать. В музыкальной грамоте всего семь нот, сочиняя симфонию мозга за мозгу заскочит. А писать — совсем другое дело, — тут уж только успевай слова вставлять, облекая высосанный из пальца сюжет — арматуру скульптурной словесной глиной.

По субботам и воскресеньям, все двенадцать начальников, считая меня «разгильдяем высшей степени», всё равно категорически запрещают появляться на работе. Чем заняться отъявленному бездельнику в свободное время? Только и остается, что окунаться в пучину порока и безобразной страсти, прямо на глазах у своей благоверной, ни о чём не подозревающей супруги, со своей молоденькой подружкой по имени Муза и писать. Не фривольные докладные и закладные, а совершенно «сурьёзные» труды. Компьютер, в свою очередь, проявит назойливую инициативу, исправит все ошибки и проставит все точки, даже над «и».

Итак, уважаемый Читатель, будь осторожен, — может вылететь шальная пуля!

Внимание! Разжимается пружина повествования…

Уцелевшая группа спецназа, под покровом ночи уходя от преследования сепаратистов, пробиралась в равнину. К своим, на запад.

На востоке, за скалами, чем-то напоминая зарницу, вспыхивали рваные отблески артиллерийских разрывов, кратковременно освещая непроницаемые тучи. Доносилось глухое бубнение далёкой канонады. Над безразличной ко всему происходящему безымянной высотой 4009 гроздьями висели осветительные мины. Там, где проходила линия фронта, буквально на днях оказался глубокий вражеский тыл.

Уже тридцать семь суток, теряя последние капли надежды, бойцы, питаясь дождевыми червями и запивая затхлой водой из изредка попадавшихся на пути придорожных канав, с боями прорывались из огненного кольца. Из этой жуткой клоаки.

— Мы все умрём! — Пытаясь передёрнуть заржавевший затвор автомата, тоскливо прохрипел Лысый. Справа от него прошелестел рой свинца. Одну пулю Лысый с клацаньем челюстей всё-таки зацепил зубами и злобно выплюнул в лужу. Она зашипела.

— Хочу бабу и белый унитаз!

— Прекратить истерику! Наконец-то я нашёл здесь достойного противника. — Сыскал в себе силы ответить командир, обматывая себе кровоостанавливающим резиновым жгутом израненную шею, — Ты что, не изучал параграф семьдесят восемь? Мы за просто так не сдаёмся!

С опорой на автомат встал на перебинтованные ноги и принял монументальную позу воина-освободителя.

К командиру, оставляя за собой широкий кровавый след, подполз один из ратоборцев и, вложив ему в руку древко Знамени, еле слышно прошептал:

— Товарищ старший лейтенант… — Но силы покинули его, и он красиво испустил дух.

Направив собриный взгляд куда-то в светлое будущее, старший спецгруппы произнёс, как отрезал:

— Этого не будет!

— Этого не будет! — С таким же бесстрашным убеждением вторит автор, выключая доставший до поджелудочной железы телевизор. Будет суровая, совершенно не похожая на кинобоевики, документально зафиксированная некрасивая, лапотная правда жизни.

И, устроившись поудобнее в инвалидной коляске, которую выбивал у властей всего лишь каких-то неполных семь лет, обращается к Читателям:

— Ну что, готовы?

— Да, да!

— Не томи!

— Ну, погнали…

— …А ты Гоша, в Сочах бывал когда-нибудь?

— Какие-такие сочи-мочи? Ты у нас в Якутии не был. И никаких Сочей не надо. Природа-а — обалдеешь! — Два солдата сапёрного подразделения шли по Старопромысловскому шоссе Грозного во главе инженерно-разведывательной колонны. Сдвинув одну чашку наушников на висок, чтобы лучше слышать друг друга, миноискателями прощупывали каждый свою сторону обочины. — Слышь, Ляксей, на дембель ко мне поедешь? Такие места покажу, обалдеешь! Охота-а, рыбалка-а — обалдеешь! А Лена-а…

— А в Сочах девки-и — обалдеешь! — В тон Георгию вторит Алексей.

— Я те про нашу реку говорю…

— Оп-па!.. Стой-ка! — Внезапно перебивает Алексей своего товарища и оборачивается назад, — Товарищ старший лейтенант, впереди справа на полпервого двадцать пять коробка!

Командир делает знак рукой — колонна останавливается. Солдаты забегают за броню БТРа. По подозрительной картонной коробке, так же укрывшись за боевую машину, стреляет снайпер. Ничего не происходит. Сапёры, приняв все меры предосторожности, всё-таки проверяют содержимое, как-никак, а проходить-то мимо. Картонка оказалась пустая. Движение возобновляется.

Прерванный трёп родолжается:

— А что, как вы там, в тундре то живёте? Алмазы, небось, ногами пинаете?

— Да достали вы все уже с этой тундрой. — Привычно и беззлобно возмущается младший сержант. — Правду говорю — не верят, врать начинаю — как мамонта жарим, дык…

— Да ладно…

— Чего «ладно»? — Делая напор на звук звук «и», — «Цивилизация» хренова! Щас помну те каску!

— Да ладно, чего ты? Вот разошёлся… Ваш ОМОН вчера прилетел. У нас, в Ханкале ночевали. Кого-нибудь видел?