Чтение онлайн

– Да, Владыка.

«Отлично. Когда через день по фаэрунскому календарю начнешь судилище, постарайся соблюсти все правила. Итак, какое обвинение будет выдвинуто против Кайрика?»

Тир поднял голову и повернулся к Кайрику:

– Думаю, обвинение прозвучит как «Безвредность».

– Безвредность? – Кайрик завопил так пронзительно и громко, что некоторые боги поморщились. – Но я ведь Повелитель Убийства! Принц Лжи! Сеятель Раздоров! Бог Обмана!

– Безвредность, – объявил Тир. – Безвредность по причине безумия.

Клянусь Единственным, нет невыносимее боли, чем боль человека, умирающего Неверным! Не могу сказать, как долго я пролежал под злосчастным солнцем на пропитанном кровью холме. Живот, распоротый рогом быка, жгло, как раскаленным железом. Лихорадка иссушила мой рот, из-за распухшего языка я едва мог дышать, и все же мои губы произнесли ужасные слова:

– Кайрик, ты последний червь в канаве небесной!

Я произнес эта слова с чувством, выстраданным измученной душой. Долгие годы я не знал покоя, выслеживая священную книгу «Кайринишад», делая все, что было в силах обыкновенного смертного, чтобы вернуть ее своему достойному богу. И теперь священный том был потерян по вине самого Кайрика, Церковь которого взорвалась от хаоса и разногласий. Я вновь проклял Единственного! Теперь моему видению не суждено было сбыться. Я никогда не окажусь перед огромной толпой верующих, чтобы прочесть им страницы святой книги, никогда не вернусь домой, чтобы отплатить принцу и вернуть себе состояние и жену. Мой Темный Повелитель подвел меня, и я чувствовал себя так же глупо, как та овца, что следует за хозяином на бойню.

Я поклялся, что мои губы никогда больше не пропоют ему хвалу.

И тогда меня охватил ужасный страх, мои глаза превратились в фонтаны, из которых брызнули во все стороны слезы. Я был Неверным на краю смерти. Вскоре мой дух покинет плоть и просочится сквозь камни туда, где боги забирали себе души Преданных. Но я закрыл свое сердце для Кайрика. Он не ответит на мои крики, и я буду вынужден ждать Келемвара, чтобы он отвел меня в Город Мертвых. Меня подведут к Хрустальному Трону и станут судить по моим земным делам, и приговор будет самый суровый.

Я задрожал и взмолился, чтобы Кайрик принял меня обратно, но трусы ему были ни к чему, и он отказался услышать мою мольбу. Злосчастное солнце припекало все ярче, так что в конце концов мне пришлось закрыть глаза от проклятого света.

И тогда мне пригрезились пытки в Городе Мертвых. Келемвар замуровал меня в Стену Неверных, где на мою голову сыпался дождь со снегом, а пятки лизал огонь Мировой Кузницы. Он швырнул меня в Пруд Дураков, где мои глаза растаяли и плоть растворилась в Кипящей Кислоте Блаженства. Он закатал меня в Дорогу Предателей, где захрустели мой череп и кости, раздробленные под Железными Колесами Долга. Все это и даже больше мне снилось до тех пор, пока я не прошел тысячу пыток в городе Келемвара и понял, что все это ожидает меня впереди.

Затем я проснулся, чтобы подвергнуться ещё одной пытке.

Мне показалось, будто в мою рану кто-то всадил только что выкованный кинжал и потихоньку проворачивает там лезвие. Во время сна я перекатился на спину. Наступила ночь, воздух стал прохладнее, но мне это не принесло никакого облегчения, ибо на моей груди топтался один из предвестников Келемвара с черным оперением. Силуэт стервятника четко вырисовывался в лунном свете, я разглядел его белые глазки в красных кругах, лысую головку, вымазанную падалью. Мерзкая тварь сунула свой клюв в мою рану и пыталась вытянуть наружу внутренности!

Видя, что Келемвару не терпится заполучить мою душу, я в ужасе вскрикнул и ударил птицу голыми руками. Мерзкая тварь расправила крылья и принялась ими хлопать, но клюва из раны, тем не менее, не вынула. Даже если бы в моем животе проснулся к жизни вулкан, я и то не испытывал бы такой боли. Мне представилось, что птица взмывает в небо, как бумажный змей, вместо веревочки к которому привязаны мои собственные кишки. Я тут же сел, схватил гадкую тварь и, свернув ей шею, сбросил поганый труп с холма.

Ночь неподвижно застыла, как на картине, если не считать далеких огоньков, мигавших в окнах Кэндлкипа. В воздухе стоял смрад битвы, крови и нечистот – всего того, что исторгают из себя умирающие люди, пролежав целый день на солнце. Посчитав, что мне повезло, раз я до сих пор не превратился в разлагающуюся массу, я начал думать, как мне теперь выжить.

Во-первых, мне нужна была вода. Все тело горело от жара, воспаленное горло распухло. Прожив возле Кэндлкипа так долго, я знал, где находятся ручьи, но даже до ближайшего из них умирающий не смог бы доползти. Тем не менее, на вершине холма полегло много всадников Черной Шпоры, а еще до начала битвы я успел разглядеть, что к их седлам были приторочены бурдюки с водой.

Я пополз по склону на четвереньках, хныча, как ребенок. На полпути мне пришлось передохнуть. Казалось, я не смогу продолжить путь, но ни один из всадников не соизволил умереть поблизости. Я подтянулся на руках и продолжил свое путешествие, ибо помнил, что ждет меня в царстве Келемвара, если я умру на холме.

Я полз и терял сознание, снова полз и снова отключался, но преодолел ничтожно малое расстояние. Я был настолько изможден, что мог приподнять лишь голову, сознавая, что стоит мне только коснуться ею земли, как мои глаза тут же закроются и я усну вечным сном.

Наконец я нашел в себе силы перекатиться на бок и двинуться вперед, ползя, как червяк. Я миновал вершину холма и увидел в свете луны целый лес блестящих, мерцающих черных перьев – это предвестники Келемвара пировали на трупах Преданных. В нескольких шагах от меня три мерзкие птицы плясали на туше мощного боевого быка. Из-за спины одной из тварей торчала нога всадника, застрявшая в стремени. А с седла свешивался бурдюк, наполненный сладчайшей речной влагой.

Я пополз дальше. Все три хищника зашипели, расправили крылья и, издав возмущенный крик, взмыли в воздух. Когда они исчезли, за павшим быком возник какой-то силуэт, которого я раньше не видел. Фигура и блестящие глаза выдавали в нем человека, но из-за густой тени, которую отбрасывали лежавшие горой мертвецы, я не мог разглядеть, был ли это всадник Черной Шпоры или охранник Темных Повелителей.

– Хвала Судьбе! – не воскликнул, а скорее чуть слышно прокаркал я. – Принеси мне воды.

– Как скажешь.

Тень заговорила тысячью голосов, низких и скрипучих, как мельничный жернов. Остальная стая Келемвара вспорхнула в небо, замолотив по воздуху крыльями и закрыв луну. Я позабыл о жажде и, отталкиваясь руками, начал сползать по склону, проклиная гордость, заставившую меня отвернуться от Кайрика. Теперь у меня не было бога, который мог бы защитить от этого порождения дьявола.

Где-то совсем рядом забулькала вода, в воздухе похолодало. Меня охватила дрожь, и даже рана, горевшая раньше огнем, теперь причиняла боль как обмороженная плоть. Надо мной склонился призрак, и мне ничего не оставалось, как проявить покорность.