Шрифт:
1
Встреча проходила в комнате без окон. Сама комната была прямоугольной формы и не имела окон, так как не было внешних стен. Она была расположена в другой, более крупной квадратной комнате, которая, в свою очередь, располагалась в еще большем восьмиугольном помещении. Это своеобразное гнездо комнат образовывало командный центр блока S2 в центре отбывания наказаний «Минерва» в Уинсоне, штат Миссисипи. Вместе с соседним блоком S1 это были два самых охраняемых места во всем комплексе. Их стены напоминали концентрические круги, обеспечивающие защиту средневековых замков. Они были спроектированы так, чтобы быть непробиваемыми. Снаружи — даже если на них нападут самые отчаянные бойцы. И изнутри — даже во время тюремного бунта.
Безопасность была важным фактором, но помещение было выбрано из-за его изолированности. Все сказанное здесь должно оставаться в секрете. Потому что остальная часть блока S2 была пуста. Надзирателей не было. Административного персонала не было. Не было и заключенных. Ни в одной из ста двадцати камер. Они были не нужны. Не с новыми принципами руководства тюрьмой. Этот прогрессивный подход был предметом большой гордости. И прославлялся в СМИ.
В комнате было шесть человек, и это была третья тайная встреча, которую они проводили здесь за последнюю неделю. Они сидели вокруг длинного узкого стола, а у белой стены стояли два запасных стула. Мебель изготовлена из ярко-голубого поликарбоната, отлита по формам — без швов, соединений и прочего. Форма и материал делали их очень прочными. Цвет гарантировал, что любые сломы, царапины и другие повреждения будут легко заметны. Мебель была практичной, но не очень удобной. Она были наследием предыдущей администрации.
Трое мужчин в комнате были в костюмах. Бруно Хикс, генеральный директор и соучредитель «Минервы», сидел во главе стола. Дэймон Брокман, главный административный директор, также соучредитель, сидел справа от Хикса. Рядом с Брокманом сидел Кертис Ривердейл, главный тюремный надзиратель. Следующим за Ривердейлом сидел мужчина в форме, последний по ту сторону стола. Это был Род Мозли, начальник полиции Уинсона. С другой стороны, слева от Бруно Хикса, сидели двое мужчин лет по тридцать. Оба были в черных футболках и джинсах. У одного был сломан нос, синяки у глаз и лоб, усеянный темно-фиолетовыми отеками. Левая рука другого лежала в перевязке. Оба избегали встречи взглядами с остальными.
— Так есть проблемы или нет? — Брокман пожал плечами. — Кто-нибудь может сказать наверняка? Нет? В таком случае мы будем действовать по плану. Ставки слишком высоки, чтобы начать бояться собственной тени.
— Нет! — Ривердейл покачал головой. — Если может быть проблема, значит, у нас есть проблема. Безопасность на первом месте. Мы должны.…
— Мы должны узнать больше, — сказал Мозли. — И принять обоснованное решение. Ключевая задача — выяснить, смотрел ли этот парень в конверт. Это самое главное.
Никто не сказал ни слова.
— Эй? — Мозли протянул свою длинную ногу под столом и пнул мужчину со сломанной рукой. — Проснись. Ответь на вопрос.
— Дай мне прийти в себя, — возразил пострадавший, стараясь подавить зевоту. — Мы ехали всю ночь, чтобы добраться до Колорадо. А потом снова ехали всю ночь, чтобы вернуться сюда.
— Хватит ныть! — Мозли снова пнул его. — Говори! Он заглянул в конверт?
Мужчина уставился на стену.
— Мы не знаем.
— Не уверен, что он заглянул в конверт, — сказал Ривердейл. — Но если он посмотрел, мы должны знать, что он видел. И что он собирается делать.
— Неважно, заглянул он в конверт или нет, — сказал Брокман. — Даже если он посмотрел, то что? Это не дает ему ни малейшего представления о том, что происходит.
Ривердейл покачал головой.
— Это пятница, десять часов. Ясно — дата, время, место.
— И что? — Брокман поднял руки. — Пятница — день веселья и вечеринок. В этом нет ничего подозрительного.
— Но там была фотография. — Ривердейл размахивал пальцем на каждом слоге. — Двадцать на двадцать пять. Невозможно, чтобы он пропустил ее.
— Повторяю еще раз, это ничего не значит. — Брокман откинулся на стул. — Ничего — если он не придет сюда. Если он вообще появится в пятницу. А пока все идет хорошо. Мы очень тщательно все подготовили.
— Это не так. Как мы можем сделать хороший выбор? У нас было всего девять кандидатов.
Губы Мозли растянулись в улыбке.
— Какая ирония, не находите? Тот, кого мы выбрали, на самом деле невиновен.
— Я бы не назвал это иронией, — нахмурился Ривердейл. — И их было не девять, а только пять. У остальных были семьи. Что делало их непригодными.
— Девять? — воскликнул Брокман. — Пять? Количество не имеет значения. Важен только результат. А результат достаточно хороший. И даже если это парень появится, как близко он сможет подойти? В лучшем случае на тридцать метров.
— Он может не приходить. Он может увидеть это по телевизору. Онлайн. Прочитать в газетах.
— Главный надзиратель прав, — сказал Мозли. — Может, в этот раз нам не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Может, отменить приглашения в СМИ? И оправдаться какой-нибудь глупостью вроде «уважение к личной жизни заключенных» или что-то в этом роде.
— Нет необходимости, — покачал головой Брокман. — Думаешь, у этого бедняги есть телевизор? Компьютер? Подписка на «Нью-Йорк Таймс»? Он какой-то бродяга! Хватит искать проблемы. Все хорошо.
Хикс хлопнул пальцами по столу.
— Освещение в СМИ — это хорошо для компании. Мы всегда ищем рекламу. Если мы изменим эту политику сейчас, мы привлечем лишнее внимание. Мы заставим людей заподозрить, что что-то не так. Тем не менее, я думаю, мы должны знать наверняка. Он посмотрел или нет? — Хикс обратился к мужчинам в футболках. — Есть предположения? Здесь нет правильного или неправильного ответа. Что случилось, то случилось. Мы в курсе. Расскажите нам, что вы думаете.
Мужчина со сломанным носом сделал глубокий вдох через рот.
— Кажется, он посмотрел.
— Думаешь? — спросил Хикс. — Но ты не уверен?
— Не совсем.
— Хорошо. Где был конверт?
— В сумке.
— А где была сумка?
— На земле.
— Ты оставил ее там?
— Я хотел, чтобы мои руки были свободны.
— Где была сумка, когда подъехала машина? — продолжал задавать вопросы Хикс.
Мужчина со сломанной рукой ответил:
— На земле.
— В том же месте?