Чтение онлайн

Первыми отстрелялись из крупнокалиберных пулемётов, причём очень метко, ветераны. Когда техники принесли пораженные ими мишени, пиндосы пришли в ужас. Их словно кислотой проело и в центре каждой зияла дыра размером с мой кулак. Потом десять больших мутов изрешетили точно таким же образом ещё десять мишеней, но на этот раз техники были раза в три злее из-за большего размера дыр. В завершении стрелкового шоу десять юных мутов-гигантов показали пиндосам, что такое сдвоенная снайперская стрельба из двух «Волын» на дистанции двести пятьдесят метров. В правой руке у каждого была «Волына», заряженная снарядом из обеднённого урана, а в левой со снарядом-ударником из сплава карбида вольфрама, кобальта и карбида титана. Хотя парни стреляли «патронами» повышенной мощности, никто из них не «сел» на задницу. На этот раз технари были довольны, так как в центре каждой мишени толщиной в сто двадцать миллиметров зияла аккуратная круглая дыра. Не до смеха было лишь пиндосам.

Следующим пунктом нашей программы шло испытание на прочность брони солдат тяжелой пехоты. Ветераны стали тянуть жребий и вскоре перед Васильком встало двенадцать здоровенных мужиков. Они изготовились и капитан Вереск принялся методично расстреливать их самыми обычными стальными болванками, какие применяли против нас пиндосы, так как в подавляющем большинстве все их крепости были оснащены электромагнитными пушками. На ногах не смог устоять никто. Всех парней смело, словно вихрем, но уже через три, четыре секунды они поднимались на ноги, разворачивались и открывали огонь по мишеням. Когда они отстрелялись и подошли к трибуне, пленные с ужасом увидели, что на их нагрудных кирасах лишь образовались не такие уж и глубокие вмятины.

Броня больших мутов спокойно выдерживала выстрел из ракетомёта ракетой с кумулятивной боеголовкой, но если честно, то это было не самое эффективное оружие против наземных движущихся крепостей и воздушных крейсеров. Применять же для уничтожения одного единственного мута сверхмалые термоядерные боеприпасы не стали бы даже пиндосы, у которых всяческого добра, как у дурака махорки. У нас же они и вовсе были на вес золота или чего-либо куда дороже, чем этот драгоценный металл. После этого оба отряда показали нашим пленным, как быстро и ловко они могут перемещаться на поле боя, а в завершение муты-гиганты продемонстрировали им свою колоссальную физическую силу. Не думаю, что их железные монстры смогут рывком поднять каменную глыбу весом в пять тонн и зашвырнуть её на пятьдесят метров.

Переночевав в Ямантау, мы поехали в Бешенный сад, где из специального укрытия показали пиндосам, как мутировавшие яблони, груши и вишни раздирают своими ветвями-щупальцами освежеванные туши молодых гор-быков. Посмотрев на плотоядные деревья и прочие растения, которые не смотря ни на что приносили столь вкусные плоды, наши пленные начали мысленно молиться, так как решили, что кого-то из них отдадут на съедение этим жутким монстрам, но они ошиблись. Иначе зачем нам тогда было снова вручать им видеокамеры? Нет, это всё была только демонстрация и она на этом не завершилась, так как вслед за этим мы показали американским лётчикам из элитной дивизии наши живые подводные лодки, в которые превратились осётры, а их водители объяснили им, что они могут погружаться практически на любую глубина и способны доставить груз массой в двадцать тонн в какую угодно точку мирового океана. Может быть не так быстро, как субмарины пиндосов, зато совершенно незаметно, так как путь на север для нас был полностью открыт.

Мы ничего при этом не объясняли и не рассказывали. Просто показывали всё то, чем были богаты. В том числе и колонны наших солдат, которые в быстром темпе шагали по широкой, тридцать метров, подземной магистрали на запад. Наша новая армия выдвигалась на позиции, а точнее распределялась по всей стране, чтобы прикрыть наземные сельскохозяйственные плантации и подземные города. Видели они также множество репортёров, а тем, в свою очередь, было разрешено снимать пленных и брать у нас интервью, из которых пиндосы узнали, что мы намерены обменять их на двадцать восемь воздушных крепостей с битком нагруженными контейнерами. Только после этого они повеселели и стали тишком переговариваться друг с другом, но их «экскурсия» ещё не закончилась.

Следующим номером нашей культурно-развлекательной программы была встреча двух «братских» родов войск, лётчиков, способных пилотировать гигантские реактивные конвертопланы и летунов, которые освоили технику полёта с реактивными двигателями. Впрочем, эти долговязые, до пяти метров в высоту, парни с огромными животами, в которые помещалось до двух тонн воды, и овальными складчатыми мантиями, возвышавшимися у них над головой на три метра и волочившимися ещё на пять по полу, вовсе не собирались показывать им своё лётное мастерство. Как и я, летуны тоже были прирождёнными «электриками» и умели стрелять с обеих рук мощными электромагнитными импульсами. Перед полётом они превращали свои пелерины в дисковидный дирижабль длиной в сорок, пятьдесят метров, после чего засасывали в себя воду и могли лететь в двух режимах, медленно, с силой выбрасывая воздух через щели ниже хрящеобразных рёбер, и втрое быстрее, разлагая воду на водород и кислород, чтобы она сгорая в их заднице создавала реактивную тягу.

Да, но ведь теперь очень многие старые летуны, которые, похоже, не имели приделов роста, цепляли к своим ногам по реактивному двигателю и потому их скорость с максимальных ста семидесяти километров увеличилась до шестисот, что позволяло им за считанные минуты подняться на высоту в тридцать пять километров и по двое, трое суток парить в небе. Три года назад летуны стали получать сверхлегкое навигационное оборудование и радары, что превращало их в весьма грозную силу против вражеских самолётов. Поскольку их было очень трудно заметить в небе и еще труднее сбить, через какое-то время пиндосы обязательно потеряют тотальное превосходство в воздухе и тогда им придется туго. Жаль только, что против их спутников мы пока что не имели никакого оружия, но и эта проблема скоро будет решена. В любом случае пленные задумались.

Последнее, что увидели пленные пиндосы – подземный завод, на котором собирались термоядерные устройства. То, что мы предложили нашим теперь уже настоящим союзникам нестандартное средство доставки, полностью сняло все их трудности. Более того, мы предложили им ещё и надёжную антирадиационную защиту, а вместе с ней такую систему подрыва термоядерных зарядов, которая гарантировала нанесение мощнейшего удара по самым крупным городам Северной Америки и, главное – Новой Зеландии. Это были простейшие ретрансляторы ультразвука, которые нужно было всего лишь установить один от другого на расстоянии в двадцать-двадцать пять километров на подходящих вершинах подводных гор. Если учесть, что скорость звука в воде может достигать на больших глубинах двух километров в секунду, то такая система подрыва полностью снимала все вопросы.

Перед этим пленным лётчикам показали копателей-подводников и сказали, что они способны погружаться на любые глубины, что было чистой правдой. В Новую Москву они уже не вернулись. Мы перевезли пленных в Новую Пензу и уже оттуда я отправился в Бешеный огород. На западном побережье Новой Земли спешно завершали работы по подготовке к испытанию нашего термоядерного устройства. Ученые-ядерщики заверили нас, что мощность взрыва будет не менее трех мегатонн и что пиндосы его моментально зафиксируют. О грядущем взрыве говорилось с такой уверенностью, что я невольно стал думать о том, как придумать ещё что-нибудь настолько масштабное, чтобы пиндосы взвыли. Испытания могли состояться уже через пять дней, так как с десяток термоядерных устройств уже были полностью готовы к взрыву, но я попросил ядерщиков не торопиться с ними.

Увы, но только не нам с нашими нищенскими ресурсами было пугать весь остальной мир и всё-таки мне пришла в голову одна безумная идея. Сам Бешенный огород меня не интересовал, а потому я сразу же поехал на нашу подземную авиабазу, где жили летуны и другие муты, которые их обслуживали. Едва выбравшись из кузова тоннельного грузовика, я сразу направился в штаб, чтобы поговорить там с полковником Нырком Громом. Годков ему было даже побольше, чем Профессору, но у мутов все просто и потому я сразу же спросил: