Чтение онлайн

— Я знаю, — улыбнулась Мелани. — Такое повторяется каждый раз, — И что ты собираешься с этим делать? — рассмеялся Лорен.

— Это такая же мышца. Ее надо помассировать, — она взяла член в руки, оттянула крайнюю плоть. От ее прикосновения он затвердел еще больше, встав столбом.

Держа его одной рукой, Мелани поглаживала мошонку второй, затем начала водить рукой вверх-вниз по члену.

— У вас замечательный конец, — промурлыкала она, зачарованная размерами полового органа. Наклонилась к нему, лизнула. Прижала член к животу, взяла в рот одно яичко, потом другое. Наконец прошлась ртом по всей длине, обхватила губами головку.

Лорен схватил ее за волосы, поднял голову.

— Я хочу потрахаться.

— Да, да, — она встала, начала раздеваться. Освободила груди от бюстгальтера, стянула пояс, открывая пышные бедра с черным треугольником волос под животом.

Лорен потянул ее на кровать, навалился на нее.

— Нет, — остановила его Мелани. — Вы расслабьтесь.

Позвольте мне самой.

Лорен перекатился на спину. Она встала на колени.

Взялась за его конец одной рукой, а второй оперлась о грудь и начала медленно опускаться на член.

Тут же Лорен ухватил ее за ягодицы и притянул к себе. Мелани ахнула.

— О боже! Дошло до горла!

Заерзала взад-вперед. Поначалу медленно, потом все быстрее. Лорен сжал руками ее груди, потянул ко рту.

Поймал ртом соски и сосал их, пока они не набухли и не раскраснелись.

Мелани оторвалась от него и откинулась назад, за спиной нащупала рукой мошонку. Сжала пальцами яички. И тут накатил первый оргазм, второй, третий. Тело ее извивалось от наслаждения. Она почувствовала, как яички набухли и начали испускать сперму. Жаркая жидкость сильной струей вырвалась из члена.

— Лорен! Лорен! — она упала ему на грудь, и они вместе достигли вершины блаженства.

Совершенно обессиленная, Мелани застыла, приникнув к нему. Почувствовала, как его член уменьшается в размерах, а сперма вытекает ему на ноги и лобок. Скатилась с Лорена и, держа между ног руку, чтобы не испачкать ковер, двинулась к ванной.

— Вы лежите. Я вернусь и обмою вас. Вам надо отдыхать.

— Принеси, пожалуйста, аспирин. А то голова гудит-, как барабан.

— Хорошо.

Когда Мелани вернулась через несколько минут, он, казалось, мирно спал, отвернувшись от нее. Она опустилась на колени у кровати, омыла его губкой, смоченной в теплой воде, затем вытерла полотенцем.

Его рука потянулась к ней, когда она начала подниматься.

— Спите, — тихонько прошептала Мелани. — Вам нужно отдохнуть.

Она шагнула к стулу, взяла бюстгальтер.

— Мелани! — прохрипел Лорен.

— Попытайтесь уснуть, Лорен, — она застегнула бюстгальтер и подняла со стула пояс.

— Нет, Мелани! — интонации его голоса заставили Мелани замереть.

Лорен повернулся. Чувствовалось, что каждое движение дается ему с громадным трудом. Наконец ему удалось сесть. Глаза его широко раскрылись от боли.

— Мелани! Мне плохо. Позвони доктору!

И, словно эти несколько слов отняли у него последние .силы, повалился вперед. Она попыталась поймать его, но Лорен оказался слишком тяжелым. Он выскользнул из ее рук и скатился на пол.

— Лорен! — закричала она.

Следующим вечером детройтские газеты вышли с аршинными заголовками и фотоснимками побоища, вошедшего в историю под названием «Битва у Ривер-Руж».

Штурмовики Беннетта набросились на ничего не подозревавших профсоюзных активистов. Франкенстин и Уолтер Рейтер оказались в больнице, последний с переломом позвоночника в трех местах: его проволокли вниз по тридцати шести ступенькам. Еще несколько человек также госпитализировали, в том числе беременную женщину, которую пнули в живот. Но еще больше разъярило прессу другое: покончив с профсоюзными активистами, громилы Беннетта набросились на репортеров и фотографов, избивая их, отнимая и разбивая фотокамеры.

В отместку газеты подняли жуткий крик, кляня Беннетта и его команду на все лады.

Материалы по Ривер-Руж оттеснили все остальное на второй план. Поэтому сообщение о Лорене Хардемане попало лишь на внутренние полосы газет. Вот и «Нью-Йорк тайме» 27 мая 1937 года поместила в четвертой колонке на второй полосе маленькую заметку:

«БОЛЕЗНЬ ЛОРЕНА ХАРДЕМАНА.

Детройт, 26 мая. Лорен Хардеман Первый, председатель совета директоров и основатель «Вифлеем моторс», находится в детройтской больнице. По сообщению врачей, мистеру Хардеману сделана операция по удалению доброкачественной опухоли мозга, которая беспокоила его несколько последних лет. Состояние мистера Хардемана удовлетворительное».

Джон Бэнкрофт, вице-президент «Вифлеем моторс», курирующий продажу автомобилей, повернулся на вращающемся стуле, когда Анджело вошел в кабинет. Встал, широко улыбаясь, протянул руку.

— Анджело! Рад вас видеть!

Крепко пожал ему руку. Анджело улыбнулся в ответ.

— И я рад видеть вас, Джон.

— Садитесь, — и Бэнкрофт опустился на стул.

Анджело сел, закурил.

— Я получил вашу служебную записку. И пришел.

Бэнкрофт переложил на столе несколько бумажек.

— Вот и хорошо. У нас возникли трудности.

— У кого их нет, — пожал плечами Анджело. — Что особенного в ваших?

— Я начал терять продавцов.

— Как так? — в голосе Анджело звучало удивление. — Я полагал, у вас больше предложений о сотрудничестве, чем когда-либо раньше.

— Мы получаем новые предложения, — признал Бэнкрофт. — Но все они идут от мелкой рыбешки — торговцев подержанными автомобилями, которые хотят продавать новые машины, импортные модели, недовольных тем, что они получают, и ищущих что-то новое. Проблема в том, что в девяти случаях из десяти у них нет достаточных средств, чтобы после продажи обеспечить соответствующий уровень технического обслуживания. С теми, что остаются, можно иметь дело, но их салоны расположены в тех регионах, где мы и так хорошо представлены.

— Но все это не подтверждает ваших слов о том, что мы теряем продавцов, — заметил Анджело.

Бэнкрофт тяжело вздохнул.

— Два последних месяца я постоянно получаю письма от наших давних клиентов. Некоторые из них работают с нами со дня основания компании. Они высказывают тревогу в связи с тем, что мы отказываемся от «сандансера».

Опасаются, что «бетси» не сможет его заменить. Таких писем пришло не меньше четырехсот, — вновь тяжелый вздох. — Хуже того, девяносто салонов отказались продавать наши машины. Дело свое они знали, а вот смогут ли их заменить новички?