Чтение онлайн

— Экономика, — напомнил Дауд.

— Да, конечно… — Данич нахмурился. — Существенная деловая активность в городе практически на нуле, внешняя торговля не ведется — с чумным городом торговать почему-то никто не хочет. Удивительно, как остальной Гристоль, да и прочие острова еще не объявили нам экономическую блокаду, но к тому, по всей видимости, идет. Внутренняя экономическая активность сильно деформирована инфляцией и изоляционизмом — цены растут, причем необоснованно. Лояльность населения и институтов власти падает. Пропаганда для успокоения недовольства во всех слоях общества не ведется, объявляют только о все новых и новых указах Императрицы, не разъясняя, что они несут городу и жителям. Это неправильно.

Мирко перевел дух.

— Но самое плохое — смертельное, с точки зрения простого бухгалтера — это отсутствие срочных, действенных экономических и политических реформ, проводимых с учетом эпидемии. Закрытие заводов и шахт — это не реформы, а вынужденные меры, простейшие реакции вроде подергивания конечностей у мертвеца под воздействием электрического тока. Движение вроде бы есть, но оно бессмысленно и бесполезно. Городская аристократия живет как жила — не введено режима экономии ворвани, которая является нашим главным стратегическим сырьем, не производится передача критических промышленных отраслей под контроль государства, не делаются запасы продуктов питания, наконец, не ведется дезинфекция и безопасное захоронение трупов. По моему мнению, Императорский кабинет серьезно недооценивает опасность ситуации и ее неизбежные последствия — вымирание и анархию. Возможно, еще полгода, чуть больше — и Империю будет не спасти.

Повисла тяжелая пауза.

— Но при всем этом, — твердо сказал Данич, — я категорически против убийства. Смерть — это не выход, а смерть Императрицы надолго погрузит Дануолл в хаос и кровь. Этого нельзя допустить.

— Твой ответ понятен, — сказал Дауд. По голосу его было невозможно понять ничего. Доволен, недоволен? — Ты объяснил свою точку зрения исключительно наглядным образом. Томас?

Молодой «китобой» явно чувствовал себя неуютно. Он был идеальным исполнителем, быстрым и старательным, но анализ ситуации и рекомендации о дальнейших действиях — это означало просто прыгнуть выше головы. Тем более, давать рекомендации самому Дауду! Тем более, относящиеся к грядущему убийству Императрицы!

Примечательно, что Дауд в его понимании стоял куда выше Джессамины Колдуин. И тем не менее, вопрос требовал ответа, поэтому Томас не мог промолчать.

— С организационной точки зрения, есть несколько важных моментов, — сказал он, немного поразмыслив. — Во-первых, если мы и откажемся, то это все равно не значит, что Императрица останется в живых. Берроуз упрям, он наверняка обратится к кому-нибудь еще, возможно, менее искусному, но более жадному. А это значит, что жертв в итоге может оказаться куда больше.

— Плевать на жертвы! — чуть ли не вскрикнула Билли. — Какая нам разница…

Сжатый кулак Дауда полыхнул мертвым зеленым огнем. По комнате хлестнул порыв ледяного ветра.

— Не. Надо. Меня. Испытывать, — раздельно сказал Дауд. С каждым словом изо рта у него вырывался пар.

Билли на миг застыла. Губы ее дрогнули.

— Мастер Дауд, — она опустила голову. — Прошу прощения.

— Да, — задумчиво сказал главарь «китобоев». Он стоял неподвижно, опустив голову, огонь на руке угас, холод ушел. Томас окинул собравшихся неуверенным взглядом, но ничего не сказал. — Хороший же я «мастер», если даже три моих ближайших соратника не могут провести и минуты, чтобы не попытаться передушить друг друга. Что ж, представьте тогда, что меня нет. Представьте, что я умер, что моя глотка перерезана, а тело гниет где-то под обломками разрушенных зданий, пища для крыс. Как вы собираетесь управлять «китобоями», когда каждый мелкий вопрос, любая пустяковая проблема приводит только к отчаянной и бессмысленной ругани? Как заставить жить и работать такую сложную организацию, как наша, если вы даже выслушать друг друга не можете?

— Мастер Дауд, — Билли выглядела испуганной. — Не говорите такого. Чужой слышит, и что если…

Дауд засмеялся — коротким хриплым смешком. Темные глаза оставались бесстрастными.

— О да, — согласился он. — Наверняка. Но ты совершенно права, Билли — а что, если?

— Мы не позволим этому случиться, мастер, — сказал Томас. Он выглядел решительно. — И если нужно, отдадим жизни, чтобы такого не произошло.

— Не позволят они, — пробормотал Дауд. — Лучше бы друг с другом нормально научились разговаривать. А то «отдадим жизни…» Ладно. Продолжай, Томас.

— Второе замечание, — сказал парень, закусив губу. — Оно касается как раз «китобоев». Нас здесь тридцать два человека, включая мастеров, новичков, обслуживающий и технический персонал. И мы — руководство — несем ответственность за них всех. Я никогда не забуду, как Дауд спас меня, еще совсем юного, в той аллее в…

— Это несущественно, — прервал его Дауд. — Я спас и тебя, и его, а когда-то еще и Билли от гнева герцога Серконосского… Много кого спас. А еще больше — убил. К чему ты клонишь?

— Как вы в ответе за нас, так и мы отвечаем за остальных братьев, — спокойно сказал Томас. — Сейчас время чумы и смерти, и заказы от аристократов сделались не так часты, как раньше. Едва ли четверть «китобоев» активно занята — запасы наших монет уменьшаются. Нам необходим этот заказ, чтобы оставаться на плаву. К тому же, Хайрем Берроуз производит впечатление умного и решительного человека. Возможно, у будущего Лорда-регента получится выправить ситуацию, раз Джессамина Колдуин не может или не хочет этого сделать. Одна жизнь против жизней тысяч — для меня это звучит как честная сделка.

— Да ты просто с Тивии, вот и не любишь Императрицу, — хмыкнул Дауд. К нему постепенно возвращалось его мрачное веселье.

— Хоть я тоже с Тивии, но отношусь к ней с уважением, — вставил Мирко. — Она благородная и достойная женщина. Лариса Оласкир была куда хуже, худшей из всей их династии, если честно. На родине, в Самаре, я даже слышал, что…

— Я понял твою точку зрения, Томас, — кивнул Дауд, делая знак бухгалтеру помолчать. — Ради спасения всего следует рискнуть хоть чем-то. Разумное решение. Билли?