(Бес) Предел

Смотрю на мелькающие огни проезжающих машин и не понимаю, на кой черт сюда приперся. Голова трещит так, что хочется наглотаться какой-нибудь сильнодействующей дряни, а потом заснуть. Вот только есть проблема-даже если я впихну в себя летальную дозу снотворного, все равно не вырублюсь. Черт, как же я хочу уснуть без задних ног, как в детстве. А потом мать будет теребить меня, что пора в школу. Я покиваю, даже встану с закрытыми глазами, она уйдет на работу, а я вновь юркну под одеяло и просплю до обеда, прогуляв занятия. Только вот ни школы, ни мамы, ни детства уже давным-давно нет. Единственный способ уснуть-это, разве что, отрубить себе башку, но беда в том, что на это я пока не согласен. Открываю бардачок и нехотя, но все же беру блистер с каким-то завалявшимся обезболивающим. Только покрутив упаковку, понимаю, что не стану это пить. Надо перетерпеть, ведь организм привыкает к химии. Как только эта мысль приходит мне в голову, я от души прыскаю смехом. Кого я обманываю, у меня просто нет воды. А разжевывать горькую дрянь и пропихивать собственной слюной? Нет уж, увольте.

Кладу упаковку в карман пальто и все же выхожу на улицу. Быстрые шаги не помогают мне ускользнуть от ноябрьского очарования, в виде продирающего до костей ледяного ветра и мерзопакостной мороси, напоминающих скорее конец света. Терпеть не могу это время. Скорее бы выпал снег, всяко лучше, чем эта вечная темень.

Как только зашел в здание и запил таблетку водой из кулера, испытал по истине облегчение, то ли от смены обстановки, то ли от того, что возможно скоро немного стихнет боль. Правда, когда прошмыгнул в закрывающуюся кабину лифта, все вернулось на круги своя, стоило узреть женщину, примкнувшую к самому углу. Все бы ничего, но исходящий от нее больничный запах, пробирающийся в каждую клеточку моего организма, напомнил мне о том, от чего мое сознание каждый вечер старается убежать. Пытаюсь не вдыхать ненавистный запах, но как назло из легких как будто выбивает весь воздух, я задыхаюсь и мое лицо, судя по отражению в зеркале, становится багряно-красным. Что думает при этом еще более скукожившаяся женщина, даже страшно представить. Створки лифта приоткрываются, и я выбегаю из кабины словно умалишенный. Хотя по сути-это недалеко от истины. Немного отдышавшись, прохожу в хорошо знакомое помещение и утыкаюсь взглядом в секретаря.

— Елена Михайловна на месте? — без предисловий начинаю я, хотя понимаю, что надо бы быть более вежливым, ведь секретарша новая.

— Да, но приемные часы уже закончены.

— Но тем не менее она здесь, значит не закончены. Не бойтесь, она меня примет.

Иду к кабинету и уже взявшись за дверную ручку, кидаю взгляд на рядом стоящего мужика лет пятидесяти, смотрящего на меня с явным недовольством.

— Вы к Елене?

— Нет, я за Еленой, — зло отвечает мужчина, обдавая меня запахом табака. Чтоб тебя!

— Хорошо, что у нас с вами разные цели, — нажимаю на ручку и захожу в помещение, громко закрыв за собой дверь.

— Часы приема зак…, - начинает Елена, завязывая шелковый шарфик на шее, но стоит ей поднять на меня взгляд, как ее руки тут же опускаются и на лице появляется натянутая улыбка. — Добрый вечер, Игорь, мне стоит раздеться?

— Безусловно. Остаться и раздеться. И я про верхнюю одежду. То, что идет после пальто, обязательно оставьте.

Обхожу Елену и на ходу снимаю свое пальто. Сажусь в кресло и прикрываю глаза. Кое-кто, судя по звукам позади меня, непозволительно долго копошится, только усиливая мою головную боль. Наконец, слышу звук ее каблуков и то, как открывается ящик.

— Б…б… — открываю глаза и наблюдаю за тем, как Елена проговаривает несколько раз букву «б», копошась в бумагах.

— Вы стали заикаться или хотите матюгнуться за поздний визит?

— Я ищу дату вашего последнего визита, Бессонов Игорь Александрович, но про второе вы тоже правы.

— Кстати, можете материться, это сближает людей.

— Да уж, куда еще больше. Мне кажется, мы с вами и так чрезмерно близки. Итак, последний визит три месяца назад, что случилось?

— Мужик в коридоре… он вам кто?

— Мой муж. Какое отношение он имеет к моему вопросу? — откидываясь на спинку кресла, безэмоционально произносит Елена.

— Кошмар, если он и правда ваш муж, — продолжаю гнуть свою линию я, понимая, что скоро выведу мою психологичку на другой уровень разговора. Наверное, за этим я и хожу к ней. — Какая у вас разница в возрасте? Двадцать или тридцать лет?

— Шестнадцать, — не скрывая улыбки, выдает она. — Это вас напрягает?

— Это вас должна напрягать такая разница в возрасте. Фактически-это путь в никуда, скоро вам захочется гульнуть, ведь вы еще молодая и эти отношения ровно, как и брак обречены.

— Ну главное, что меня все устраивает. Повторяю свой вопрос, какова цель вашего визита, Игорь?

— Я подумал, что вы должно быть потратили все деньги за наши прошлые сеансы и решил сделать доброе дело-подкинуть вам деньжат. Новый год на носу, подарки, то се, как раз купите курс омолаживающих процедур для вашего супруга. К празднику будет как новенький.

— Странно, выглядите вы крайне изможденно и плохо, но если ваш сарказм льется рекой, то силы все-таки остались.

— Я настолько плохо выгляжу? — усмехаясь произношу я.

— Плохо. Красные и стеклянные глаза, можно было бы подумать, что вы пили, но алкоголем от вас не пахнет. Значит у вас, вероятнее всего, бессонница. Вы похудели, неосознанно сжимаете висок, что скорее всего говорит о головной боли… Продолжать?

— Достаточно. Вот поэтому я сюда и пришел, — откладываю пальто в сторону, встаю с места и подхожу к панорамному окну, засовывая руки в карманы брюк. — Вы единственный человек, с которым мне нравится говорить, и несмотря на кукольную внешность, вы умны. Не теряетесь, не льстите, говорите то, что хотите. Мне это безусловно импонирует. Иногда даже давали дельные советы…

— Которыми вы все равно пренебрегли, — констатирует она, издавая негромкий стук каблуков и источая едва улавливаемый запах женских духов. Что добавляет еще один балл в копилку этой женщине, ибо я ненавижу приторные ароматы. — Как давно у вас бессонница? — еще один плюс, начинает издалека, но бьет прямо в лоб. Елена становится около окна и устремляет свой взор на мои сжавшиеся кулаки.

— Месяц… месяц назад я… я отвез Марину в больницу.

— Удивительно, что это произошло не два года назад, а только сейчас.

— Я не справлялся, — пропускаю мимо ушей ее фразу. — Точнее…, - смотрю на сжавшийся кулак и не могу произнести ни буквы, не говоря уже о слове. В голове крутится многое, а язык словно прирос к небу. — Не справилась она, — наконец выдаю я. — Я не хотел ее отдавать, но у нее начались проблемы с дыханием и врачи, которые дежурят у нас дома, настояли на больнице.

— Ну вы бы так просто не согласились на больницу, значит дела совсем плохи?

— Они сказали, что в случае необходимости реанимации, та аппаратура и те условия, которые я подготовил, могут не помочь. И я струсил…