Чтение онлайн

Условия формирования, окружение, наплыв разного рода авантюристов окрашивали новые охранительные формирования в негативные цвета. «Большевики с самого начала определили характер гражданской войны: истребление, — писал Деникин. — Выбора в средствах противодействия при такой системе ведения войны не было». Армия формировалась во враждебном окружении, офицеры «встречали в обществе равнодушие, в народе вражду, в социалистической печати злобу, клевету и поношение». Сам настрой общества налагал свой отпечаток на Добровольческую армию. «Было бы лицемерием со стороны общества, испытавшего небывалое моральное падение, требовать от добровольцев аскетизма и высших добродетелей. Был подвиг, была и грязь», — писал А И. Деникин и сетовал, что начальник снабжения был честен, «тогда как подлое время требовало, очевидно, и подлых приемов». Но в целом подобрались «высоко доблестные командиры», а сами добровольцы отличались стойкостью и беспощадностью. Командующий генерал Корнилов инструктировал их: «В плен не брать. Чем больше террора, тем больше победы».

Основой формирований стала «Алексеевская организация». 20 декабря приказ Каледина № 1058 разрешил формирование добровольческих отрядов. Официально о создании «Добровольческой армии» и об открытии записи в нее было объявлено 24 декабря 1917 года, 25 декабря в командование армией вступил Л. Г. Корнилов. А. И. Деникин был назначен начальником Добровольческой дивизии, а С. Л. Марков стал у него начальником штаба.

Вступая в армию, каждый доброволец давал подписку прослужить четыре месяца и беспрекословно повиноваться командованию. Жалованье стали получать лишь в январе, до этого жили на один только паек. Офицерам дали оклад в 150 рублей, солдатам — 50 рублей в месяц.

За месяц, с 15 декабря по 15 января, было сформировано 6 батальонов и 3* артиллерийские батареи. Количественно это выглядело так:

Что касается трех батарей, то одну «украли» у 39-й пехотной дивизии на ст. Торговой, 2 орудия взяли на складе в Новочеркасске для отдания последних почестей погибшим и «затеряли» и одну батарею купили у казаков за 5 тыс. рублей.

По мнению А. И. Деникина, все «эти полки, батальоны, дивизионы были по существу только кадрами, и общая численность всей армии вряд ли превосходила 3—4 тыс. человек, временами во время ростовских боев падая до совершенно ничтожных размеров».

Формируясь в специфических условиях Дона, «добровольцы» вынуждены были заявить, что «первая непосредственная цель Добровольческой армии — противостоять вооруженному нападению (большевиков) на Юг и Юго-Восток России», они обещали, что «будут защищать до последней капли крови самостоятельность областей, давших им приют».

Второй реальной силой, которую удалось создать, стали «местные» ударные отряды — «партизаны», куда вошли кадровые казачьи офицеры и казачья учащаяся молодежь.

Во время большевистского восстания в Ростове Каледин, не надеясь на регулярные казачьи полки, отдал приказ о формировании добровольческих сотен. 30 ноября сорганизовался знаменитый отряд есаула В. М. Чернецова. В Новочеркасске в это время числилось 4 тыс. офицеров. На призыв Чернецова в офицерское собрание пришли 800, на предложение записаться в «партизаны» откликнулось 27, затем еще 115, но на следующий день на отправку явилось всего 30 человек.

По мнению А. И. Деникина, «донское офицерство, насчитывающее несколько тысяч, до самого падения Новочеркасска уклонялось вовсе от борьбы; в донские партизанские отряды поступали десятки, в Добровольческую армию — единицы, а все остальные, связанные кровно, имущественно, земельно с Войском, не решались пойти против ясно выраженного настроения и желаний казачества». «Главный контингент партизан — учащаяся молодежь», — констатировали современники.

Формирование частей началось и на Кубани, но трудности там были те же.

В целом же Добровольческую армию так и не удалось развернуть до численности полнокровной армии или хотя бы корпуса. Конспиративные условия формирования, «отсутствие приказа» и ряд других причин называет А. И. Деникин, указывая, что южные города были «забиты офицерами», «панели и кафе Ростова и Новочеркасска были полны молодыми и здоровыми офицерами, не поступившими в армию». В общем всенародного ополчения не вышло, и армия изначально имела, как неоднократно отмечал Деникин, «характер классовый». Исходя из этого, ясно было, что армия не может решать задач в общероссийском масштабе, потому была поставлена задача сдерживать напор неорганизованного большевизма и тем самым дать окрепнуть «здоровой общественности и народному самосознанию».

Но большевистский натиск оказался более организованным, чем предполагало «добровольческое» командование. И с казачеством возникли трения. Каледин пытался примирить все слои населения Дона, но допущенные в правительство представители крестьян сразу же поставили вопрос о Добровольческой армии, требуя ее роспуска. Фронтовые казачьи части считали «добровольцев» главной причиной «междоусобной борьбы», из-за них якобы и наступали на Дон большевики. Часть казаков откололась от Каледина, созвала в Каменской фронтовой казачий съезд и стала «договариваться с большевиками.

Во второй половине января Добровольческая армия перебазировалась из Новочеркасска в Ростов и, не сформировавшись окончательно, ввязалась в бои, прикрывая Ростов и Таганрог с запада.

Вскоре «добровольческое» командование, стремясь подтолкнуть донскую верхушку к более активным действиям, заявило, что уходит с донского фронта. Силы Добровольческой армии, прикрывающие Новочеркасское направление, состояли всего из двух рот, но отвод и этих частей удручающе подействовал на Каледина. Свои полки его не слушались, донские «партизаны» были разбиты, Чернецов погиб, остатки его отряда больше оглядывались на Корнилова, который действительно дрался, а не на свое «объединенное» нерешительное правительство. 29 января А. М. Каледин застрелился.

Новый атаман А М. Назаров просил «добровольцев» остаться и объявил поголовную мобилизацию казаков. Но подъема хватило на несколько дней, время было упущено, откликнулись лишь казаки старшего возраста, которые при первом же столкновении не выдержали артиллерийского огня красногвардейцев.

Тем временем большевистское кольцо вокруг Дона сомкнулось. 1 (14) февраля начались бои под Батайском, откуда большевиков не ждали.

7 (20) февраля войсковой атаман Назаров сообщил Добровольческой армии, что казаки никакой помощи оказать не могут ввиду неудавшейся мобилизации и что он «больше не смеет задерживать» «добровольцев» на Дону.