Басни, Крылов Иван Андреевич - читать онлайн бесплатно

Басни

1843 г.

7.17 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Басни

Книга первая

I. Ворона и Лисица

Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,И в сердце льстец всегда отыщет уголок.Вороне где-то бог послал кусочек сыру;На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать было совсем уж собралась,Да позадумалась, а сыр во рту держала.На ту беду Лиса близёхонько бежала;Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводитИ говорит так сладко, чуть дыша:«Голубушка, как хороша!Ну что за шейка, что за глазки!Рассказывать, так, право, сказки!Какие перушки! какой носок!И, верно, ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,При красоте такой и петь ты мастерица, —Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина с похвал вскружилась голова,От радости в зобу дыханье спёрло, —И на приветливы Лисицыны словаВорона каркнула во всё воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова. [1]

На сюжет басни Лафонтена, восходящий к Эзопу и Федру. В басне нашли отражение мотивы русской сатиры XVII в. («Сказание о куре и лисице» и др.). См. также с. 6-7 наст. изд.

1807

II. Дуб и Трость

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошёл.«Поистине, роптать ты вправе на природу, —Сказал он, – воробей, и тот тебе тяжёл.Чуть лёгкий ветерок подёрнет рябью воду,Ты зашатаешься, начнёшь слабетьИ так нагнёшься сиротливо,Что жалко на тебя смотреть.Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,Не только солнца я препятствую лучам,Но, посмеваяся и вихрям и грозам,Стою и твёрд и прям.Как будто б ограждён ненарушимым миром:Тебе всё бурей – мне всё кажется зефиром.Хотя б уж ты в окружности росла,Густою тению ветвей моих покрытой,От непогод бы я быть мог тебе защитой;Но вам в удел природа отвелаБрега бурливого Эолова владенья:Конечно, нет совсем у ней о вас раденья».«Ты очень жалостлив, – сказала Трость, в ответ, —Однако не крушись: мне столько худа нет.Не за себя я вихрей опасаюсь;Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:Так бури мало мне вредят;Едва ль не более тебе они грозят!То правда, что ещё доселе их свирепостьТвою не одолела крепостьИ от ударов их ты не склонял лица;Но – подождём конца!»Едва лишь это Трость сказала,Вдруг мчится с северных сторонИ с градом и с дождём шумящий аквилон.Дуб держится – к земле Тростиночка припала.Бушует ветер, удвоил силы он,Взревел – и вырвал с корнем вонТого, кто небесам главой своей касалсяИ в области теней пятою упирался. [2]

Первая (наряду с «Разборчивой невестой») из напечатанных в начале XIX века басен Крылова; в «Московском зрителе» (1806, ч. I, январь) напечатаны под общим заглавием «Две басни для С. К. Бкндфвой» – имелась в виду Софья (Ивановна!) Бенкендорф, дочь петербургских знакомых писателя. Заметку редактора журнала, предваряющую публикацию, см. на с. 352.

1805

III. Музыканты

Сосед соседа звал откушать;Но умысел другой тут был:Хозяин музыку любилИ заманил к себе соседа певчих слушать.Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова,И у кого что силы стало.В ушах у гостя затрещалоИ закружилась голова.«Помилуй ты меня, – сказал он с удивленьем, —Чем любоваться тут? Твой хорГорланит вздор!»«То правда, – отвечал хозяин с умиленьем, —Они немножечко дерут;Зато уж в рот хмельного не берут,И все с прекрасным поведеньем».А я скажу: по мне уж лучше пей,Да дело разумей. [3]

В морали варьируется народная пословица «Пей, да дело разумей». В. Г. Белинский относил басню к лучшим в наследии Крылова – «чисто сатирическим и поэтическим» – наряду с баснями «Лисица и Сурок», «Слон на воеводстве», «Крестьянин в беде», «Гуси», «Тришкин кафтан», «Крестьяне и Река», «Мирская сходка», «Медведь у пчёл», «Зеркало и Обезьяна», «Мельник», «Свинья под Дубом», «Голик», «Крестьянин и Овца», «Волк и Мышонок», «Два Мужика», «Рыбья пляска», «Прихожанин», «Ворона», «Белка», «Щука», «Бритвы», «Булат», «Купец», «Три Мужика», «Вельможа» (В. Г. Белинский. Собр. соч. В 9 т. Т. 7. С. 268-270).

1808

IV. Ворона и Курица

Когда Смоленский Князь [4] ,Противу дерзости искусством воружась,Вандалам новым сеть поставилИ на погибель им Москву оставил,Тогда все жители, и малый и большой,Часа не тратя, собралисяИ вон из стен московских поднялися,Как из улья пчелиный рой.Ворона с кровли тут на эту всю тревогуСпокойно, чистя нос, глядит.«А ты что ж, кумушка, в дорогу? —Ей с возу Курица кричит. —Ведь говорят, что у порогуНаш супостат».«Мне что до этого за дело? —Вещунья ей в ответ. – Я здесь останусь смело.Вот ваши сёстры – как хотят;А ведь Ворон ни жарят, ни варят:Так мне с гостьми не мудрено ужиться,А может быть, ещё удастся поживитьсяСырком иль косточкой, иль чем-нибудь.Прощай, хохлаточка, счастливый путь!»Ворона подлинно осталась;Но вместо всех поживок ей,Как голодом морить Смоленский стал гостей —Она сама к ним в суп попалась.Так часто человек в расчётах слеп и глуп.За счастьем, кажется, ты по пятам несёшься:А как на деле с ним сочтёшься —Попался, как ворона в суп! [5]

Смоленский князь – главнокомандующий М. И. Кутузов был пожалован этим титулом в начале ноября 1812 г.

Напечатана впервые в журнале «Сын отечества» (1812, ч. II, N2 8). В басне использована помещённая в предыдущем номере этого журнала заметка, рассказывающая о том, что в Москве французы ежедневно ходили на охоту – стрелять ворон и не могли нахвалиться своим soupe aux sorbeaux (супом из ворон). Теперь можно дать отставку старинной русской пословице «Попал, как кур во щи», а лучше говорить: «Попал, как ворона во французский суп!»

1812

V. Ларчик

Случается нередко намИ труд и мудрость видеть там,Где стоит только догадатьсяЗа дело просто взяться.К кому-то принесли от мастера Ларец.Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.Вот входит в комнату механики мудрец.Взглянув на Ларчик, он сказал: «Ларец с секретом.Так; он и без замка;А я берусь открыть; да, да, уверен в этом;Не смейтесь так исподтишка!Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:В механике и я чего-нибудь да стою».Вот за Ларец принялся он:Вертит его со всех сторонИ голову свою ломает;То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.Тут, глядя на него, инойКачает головой;Те шепчутся, а те смеются меж собой.В ушах лишь только отдаётся:«Не тут, не так, не там!» Механик пуще рвётся.Потел, потел; но, наконец, устал,От Ларчика отсталИ, как открыть его, никак не догадался:А Ларчик просто открывался. [6]

«А ларчик просто открывался» – то есть замка в нём не было.

1807

VI. Лягушка и Вол

Лягушка, на лугу увидевши Вола,Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:Она завистлива была.И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.– «Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?» —Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!»«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.Ну, каково?Пополнилась ли я?» – «Почти что ничего».«Ну, как теперь?» – «Всё то ж». Пыхтела да пыхтелаИ кончила моя затейница на том,Что, не сравнявшися с Волом,С натуги лопнула и – околела.Пример такой на свете не один:И диво ли, когда жить хочет мещанин,Как именитый гражданин,А сошка мелкая – как знатный дворянин. [7]

На сюжет басни Лафонтена «Лягушка, хотевшая сравняться с быком», заимствованный из Федра («Лопнувшая лягушка и бык») или Горация; ср. также пословицу «Не бывать бычком лягушке, больше в деньге есть цены, нежели в полушке».

1807

VII. Разборчивая невеста

Невеста-девушка смышляла жениха;Тут нет ещё греха,Да вот что грех: она была спесива.Сыщи ей жениха, чтоб был хорош, умён,И в лентах, и в чести, и молод был бы он(Красавица была немножко прихотлива):Ну, чтобы всё имел – кто ж может всё иметь?Ещё и то заметь.Чтобы любить её, а ревновать не сметь.Хоть чудно, только так была она счастлива,Что женихи, как на отбор,Презнатные катили к ней на двор.Но в выборе её и вкус и мысли тонки:Такие женихи другим невестам клад,А ей они на взглядНе женихи, а женишонки!Ну, как ей выбирать из этих женихов?Тот не в чинах, другой без орденов;А тот бы и в чинах, да жаль, карманы пусты;То нос широк, то брови густы;Тут этак, там не так;Ну, не прийдет никто по мысли ей никак.Посмолкли женихи, годка два перепали;Другие новых свах заслали:Да только женихи середней уж руки.«Какие простаки! —Твердит красавица, – по них ли я невеста?Ну, право, их затеи не у места!И не таких я жениховС двора с поклоном проводила;Пойду ль я за кого из этих чудаков?Как будто б я себя замужством торопила,Мне жизнь девическа ничуть не тяжела:День весела, и ночь я, право, сплю спокойно:Так замуж кинуться ничуть мне не пристойно».Толпа и эта уплыла.Потом, отказы слыша те же,Уж стали женихи навёртываться реже.Проходит год,Никто нейдёт;Ещё минул годок, ещё уплыл год целой:К ней свах никто не шлёт.Вот наша девушка уж стала девой зрелой.Зачнёт считать своих подруг(А ей считать большой досуг):Та замужем давно, другую сговорили;Её как будто позабыли.Закралась грусть в красавицыну грудь.Посмотришь: зеркало докладывать ей стало,Что каждый день, а что-нибудьИз прелестей её лихое время крало.Сперва румянца нет; там живости в глазах;Умильны ямочки пропали на щеках;Весёлость, резвости как будто ускользнули;Там волоска два-три седые проглянули:Беда со всех сторон!Бывало, без неё собранье не прелестно;От пленников её вкруг ней бывало тесно;А ныне, ах! её зовут уж на бостон!Вот тут спесивица переменяет тон.Рассудок ей велит замужством торопиться;Перестаёт она гордиться.Как косо на мужчин девица ни глядит,А сердце ей за нас всегда своё твердит.Чтоб в одиночестве не кончить веку,Красавица, пока совсем не отцвела,За первого, кто к ней присватался, пошла:И рада, рада уж была,Что вышла за калеку. [8]

См. примечание к басне «Дуб и Трость». На сюжет басни Лафонтена «Девушка», восходящий к эпиграмме Марциала «Гелии».

1805

VIII. Парнас

Когда из Греции вон выгнали боговИ по мирянам их делить поместья стали,Кому-то и Парнас [9] тогда отмежевали;Хозяин новый стал пасти на нём Ослов,Ослы, не знаю как-то знали,Что прежде Музы тут живали,И говорят: «Недаром насПригнали на Парнас:Знать, Музы свету надоели,И хочет он, чтоб мы здесь пели».«Смотрите же, – кричит один, – не унывай!Я затяну, а вы не отставай!Друзья, робеть не надо!Прославим наше стадоИ громче девяти сестёрПодымем музыку и свой составим хор!А чтобы нашего не сбили с толку братства,То заведём такой порядок мы у нас:Коль нет в чьём голосе ослиного приятства,Не принимать тех на Парнас».Одобрили Ослы ословоКрасно-хитро-сплетенно слово:И новый хор певцов такую дичь занёс,Как будто тронулся обоз,В котором тысяча немазаных колёс.Но чем окончилось разно-красиво пенье?Хозяин, потеряв терпенье,Их всех загнал с Парнаса в хлев.Мне хочется, невеждам не во гнев,Весьма старинное напомнить мненье:Что если голова пуста,То голове ума не придадут места. [10]

Парнас (греч. миф.) – гора в Греции, местопребывание Аполлона и муз.

Сатирические выпады Крылова против поэтов Российской Академии встречались уже в ранней прозе Крылова («Почта духов», «Ночи», «Каиб»), но именно эта басня послужила причиной провала его при баллотировке в Российскую Академию 13 марта 1809 г. (13 голосов против двух).

1808

IX. Оракул

В каком-то капище [11] был деревянный бог,И стал он говорить пророчески ответыИ мудрые давать советы.За то, от головы до ногОбвешан и сребром и златом,Стоял в наряде пребогатом,Завален жертвами, мольбами заглушенИ фимиамом [12] задушен.В Оракула все верят слепо;Как вдруг, – о чудо, о позор! —Заговорил Оракул вздор:Стал отвечать нескладно и нелепо;И кто к нему зачем ни подойдёт,Оракул наш что молвит, то соврёт;Ну так, что всякий дивовался,Куда пророческий в нём дар девался!А дело в том,Что идол был пустой и саживались в нёмЖрецы вещать мирянам.И так,Пока был умный жрец, кумир не путал врак;А как засел в него дурак,То идол стал болван болваном.Я слышал – правда ль? – будто встарьСудей таких видали,Которые весьма умны бывали,Пока у них был умный секретарь.

Капище – языческий храм.

Фимиам – благовоние.

1807

X. Василёк

В глуши расцветший ВасилёкВдруг захирел, завял почти до половины,И, голову склоня на стебелёк,Уныло ждал своей кончины;Зефиру между тем он жалобно шептал:«Ах, если бы скорее день насталИ солнце красное поля здесь осветило,Быть может, и меня оно бы оживило?» —«Уж как ты прост, мой друг! —Ему сказал, вблизи копаясь, жук. —Неужли солнышку лишь только и заботы,Чтобы смотреть, как ты растёшь,И вянешь ты, или цветёшь?Поверь, что у него ни время, ни охотыНа это нет.Когда бы ты летал, как я, да знал бы свет,То видел бы, что здесь луга, поля и нивыИм только и живут, им только и счастливы.Оно своею теплотойОгромные дубы и кедры согреваетИ удивительною красотойЦветы душистые богато убирает;Да только те цветыСовсем не то, что ты:Они такой цены и красоты,Что само время их, жалея, косит,А ты ни пышен, ни пахуч,Так солнца ты своей докукою не мучь!Поверь, что на тебя оно луча не бросит,И добиваться ты пустого перестань,Молчи и вянь!»Но солнышко взошло, природу осветило.По царству Флорину рассыпало лучи,И бедный Василёк, завянувший в ночи,Небесным взором оживило.* * *О вы, кому в удел судьбою данВысокий сан!Вы с солнца моего пример себе берите!Смотрите:Куда лишь луч его достанет, там оноБылинке ль, кедру ли – благотворит равноИ радость по себе и счастье оставляет;Зато и вид его горит во всех сердцах,Как чистый луч в восточных хрусталях,И всё его благословляет. [13]

Единственная басня Крылова, датированная при первой публикации: «Павловск. Июня 15 дня 1823». В 1823 г. Крылова разбил паралич; по выздоровлении он был приглашён вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной на отдых в Павловск. См. с. 380, 387 наст. изд.

1 2 3 4 5 6 7-21