Айвангу
Шрифт:
Айвангу передал штурвал матросу и спустился в кубрик. Там он вытащил из вещевого мешка капитанскую фуражку, подарок боцмана Гаврилы. По каким морям плавает нынче далекий друг? Спасибо тебе, что поверил мечте чукотского парня, поддержал. Привет тебе через долгие годы, земли, океаны и моря! Когда Айвангу снова появился в капитанской рубке, матрос удивленно поглядел на него, но ничего не сказал, а молча уступил место за штурвалом.
Показались мачты радиостанции. Сейчас вынырнут яранги… Что это? Новый дом! Рядом – другой, третий, четвертый!.. А где же яранги? Их совсем не видно. Вон одна, другая… Айвангу взял бинокль, посмотрел и едва не уронил его на деревянные ручки штурвала – яранги Сэйвытэгина на месте не было! Вместо нее сиял окнами новый дом, а из кирпичной трубы шел дым! Живой, теплый дым! Айвангу почему-то очень обрадовался ему. Может быть, потому, что такой же дым шел раньше из яранги?
Корабль заметили еще издали. На берегу скопилась огромная толпа. Столько людей собиралось на тэпкэнском берегу только в дни, когда вельботы привозили кита.
В первом ряду, возле прибойной черты, стояли рядом Сэйвытэгин, Росхинаут, Раулена, Алеша и маленькая Катя…
Айвангу на малом ходу подвел судно к берегу. Мягкий удар. Моторист заглушил двигатель. Айвангу услышал голоса… Знакомые, родные голоса.
Как трудно сделать всего-навсего один шаг: выйти из капитанской рубки на палубу, навстречу друзьям…
– Вот он! – услышал он голос Алеши. – Отец! Капитан!
– Етти, Айвангу!
– Ты нисколько не изменился, только фуражку надел!
Матросы спустили на берег широкий трап. Трудно, трудно идти на протезах по колыхающемуся трапу, держись, капитан!
Вот и галька. Мягкая галька родного тэпкэнского берега. Айвангу обнял отца, мать, жену и детей. А тут уже тянулись навстречу десятки рук.
– Ты отлично выглядишь! – сказал Мынор.
– Если бы не фуражка, – сказал Рыпэль, – я бы ни за что не поверил, что ты капитан.
– А корабль? – спросил кто-то.
– Это другое дело, – ответил Рыпэль.
– Идем в наш новый дом, – сказал Сэйвытэгин. – Полмесяца только живем по-новому, не обжились, не привыкли.
Толпа провожала Айвангу и его родных до порога нового дома. Айвангу едва успевал отвечать на вопросы.
– Когда в путь?
– Сегодня.
– Обратно зайдете?
– Обязательно. Надо забрать семью. В Гуврэль переезжаем.
– Жаль, подольше бы побыл…
– Отпуск ведь полагается…
Айвангу оглядел комнату. Все новое, даже одеяло на постели. Кровать, тумбочка, полка для посуды на стене. И большое окно, обращенное к морю. «Как капитанский балкон», – подумал Айвангу и хотел об этом сказать отцу, но где он?
Сэйвытэгин появился, держа в руках шхуну из моржового бивня. На плече в чехле из выбеленной нерпичьей кожи висел старый винчестер.
Отец явно потрудился над ремонтом корабля – порванные снасти из китового уса были заменены новыми – капроновыми, а сама фигурка на капитанском мостике… вроде она еще больше стала похожа на Айвангу?
Айвангу поднял глаза на отца.
Сэйвытэгин протягивал ему шхуну.
– Она теперь твоя, – сказал он.
Айвангу взял шхуну.
Отец погладил сына по седым волосам, и вдруг одинокая слеза выкатилась из его глаза. Сэйвытэгин смахнул ее и улыбнулся:
– И еще хочу подарить тебе старый винчестер…
– Спасибо, отец, – дрогнувшим голосом сказал Айвангу.
Помолчал и повторил:
– Спасибо, отец, что ты мне верил.